— Только человек, — вздохнул Волк, — способен отыскать Алатырь-камень, а в нем вырастить папоротников цвет.

— Но…

— Сила папоротника все затворы откроет, тайное обратит явным, приведет туда, куда сердце велит, — промурлыкал Баюн. — Из нас только вы двое — люди по рождению. Вам и искать. Волк?

— Защищу, только… — договорить он не успел. Забурлила, заплескала вода мертвая, пузыри по всей глади пошли, и из ряски и самой гибельной трясины поднялась костлявая голова чудища. Кости черепа бледным зеленым светом светились. В пустых глазницах ядовито-зеленое пламя горело.

— Эка его… — потрясенно прошептал Волк, когда костяной дракон распростер над водой рваные крылья. — И что дальше?

— Задержу, — пообещал Змей Горыныч.

Чудо-юдо костяное аккурат к их берегу развернулось. Медленно оно передвигалось, но сбежать от него нельзя было даже надеяться. Оно вело носом, и колдовское пламя в пустых глазницах разгоралось все ярче.

— Не гляди ты в них! Бросится! — Змей Горыныч двинул правым крылом, концом его снова Влада на землю сшибая. Тот выругался, заморгал и замотал головой, глянул назад и остолбенел.

— Смотрите…

Среди черных стволов корявых, скрюченных и мхом поросших будто звезда сияла, с неба упавшая.