— Так то потому, что не разумел я своего удовольствия. У Яги в доме тепло, а на печи и вовсе мягонько. Она меня чешет, ласкает да потчует, а я ей ноги отлеживаю и песни-сказки мурлычу. А ты предлагаешь мне скитаться? Вот еще! Я, пока тут по лесу шатался, исхудал совсем. И постоянно ХОЧУ ЖРАТЬ!!!

Кощей рассмеялся, а потом протянул ладонь. Миг — и оказалась на ней скатерка, в несколько раз сложенная.

— Это же…

— Скатерть-самобранка, — сказал Кощей.

— Хлебосолочка… — протянул Баюн мечтательно.

— Только вряд ли она младенцев тебе предоставит, — предупредил Кощей. — А коли попросишь, обидится, самой обычной станет и преобразится, лишь попав в руки нового хозяина.

— На кой мне кровь человечья? — фыркнул Баюн, со всем почтением скатерть-самобранку принимая, — Я ж особую испробовал. Мне после папоротника-цвета, в жилах ученичка твоего текущего, жажда более не грозит. А вот голод — еще как!

— Волк… — обернулся к тому Кощей, — я, помнится, закрыл для тебя пути в Навь когда-то.

— Ужели откроешь? — сощурился тот.

— А месть свою ты хочешь совершить по-прежнему? — уточнил Кощей.