— По твоей вине, между прочим. Аккурат перед своею якобы погибелью ты меня живой водой напоил, а потом мертвой опрыскал, я и заснул. Долго проспал и только недавно пробудился. За годы, что минули, все твое царство в упадок пришло, зверье, мары с морами да чудо-юда всякие распоясались и начали в Явь проникать. Уж и не знаю, как люди своими силами последнее нашествие одолели, до сих пор под ногами могильники, от которых никакой храм выдуманному богу не спасет, да и не верят уже люди пришедшей с востока дряни.

Олег молчал, переваривая. Было странно, но не более того. Биться лбом о стены и просить вызвать санитаров он не собирался. В розыгрыш тоже не выходило поверить: моры на глюки, может, и тянули, но переодетыми актерами точно не являлись.

— А дальше ты скажешь, что земля на самом деле плоская и стоит на трех слонах и черепахе?

— Земля по форме — яблоко, а по сути — яйцо. На поверхности желтка мы живем. Белком, что в постоянном движении пребывает, дышим, а за скорлупой, которая на самом деле очень тонка, воды вселенского океана плещутся, и само яйцо возлежит в них или висит — это уж как тебе больше нравится.

Олег посмотрел на глобус. Тот стоял на углу кухонного шкафа, сколько Олег себя помнил: идеально-круглый и этим неправильный. Потому что реальная земля — геоид, сплюснутый с полюсов, — действительно по форме больше походила на яблоко.

Глава 3

Глава 3

— И что у меня за вражда со смертью?

— С Моревной? Ненавидит она тебя за то, что живую и мертвую воду от нее прячешь. Смерть-то сама смертна — это кара ее за то, что чужие жизни отнимает, а ты вдобавок еще и показательно бессмертен и яйца волшебные имеешь: откусишь с острого конца — на десять лет помолодеешь, с тупого — постареешь. В общем, еще тот удар по самолюбию.

— А в сказке были яблоки… молодильные, — отстраненно заметил Олег.

— То в прилизанном варианте. К тому же чтобы не объяснять, кто именно эти яйца несет.