Олег рассматривал незнакомца, а вот длинную и узкую полоску алого заметил не сразу. Кровь казалась неестественно яркой и странно неуместной, в отличие от лежащего без сознания человека. К нему Олег приблизился на негнущихся ногах, присел на корточки и осторожно коснулся плеча. Реакции не последовало. Даже стона. Кожа показалась прохладной, и только спина медленно вздымалась, обозначая дыхание.

Перевернуть его было мгновенным делом. Тело, казалось, вообще ничего не весило.

«Вероятно, потому, что у птиц кости полые», — подумал Олег и абсолютно не удивился этой мысли; перенес незнакомца на диван и пошел искать аптечку. Вернулся он нескоро, но тот еще не пришел в себя.

Кровь пузырилась, когда Олег прикасался к ней ваткой, смоченной в перекиси водорода. Рана, довольно глубокая, была узкой и длинной, как царапина, и шла вдоль всего плеча, заканчиваясь у локтя. Казалось, ее нанес когтем какой-то хищник — может, так и было. Олег не хотел думать об этом. Он и в лицо незнакомца вгляделся не сразу — все боялся, сам не зная чего.

Старомодные черты — пожалуй, лучшее определение. Причем, такие даже в фотоальбомах не встретишь. На портретах в Третьековке если только, и то не факт. Эталоном красоты парень, конечно, не выглядел, но отказать ему в привлекательности не получилось бы при всем желании. Узкое худое лицо с непривычно большими глазами казалось бледнее наволочки. На нем чернильными росчерками выделялись брови — черные и прямые у переносицы, загибающиеся полукружьями к вискам. Ресницы — тоже черные, длинные и загнутые на кончиках, как ни у одной модели, какой бы профессиональной тушью они ни пользовались, — отбрасывали на щеки темные тени. Или это были синяки под глазами? Носу более всего подошло бы прозвание клювом. Губы же казались вполне обычными: не пухлыми и не тонкими, с красиво очерченной верхней и слегка бесформенной нижней. Ну и подбородок — разумеется, не квадратный, как у какого-нибудь мордоворота, а треугольный и острый.

Как же Олегу хотелось, чтобы он пришел в себя! Пусть даже ничего не рассказывает: просто посмотреть в глаза интересно. Казалось, нужно лишь взглянуть в них, чтобы вспомнить и себя прежнего, и, возможно, будущего. Но, увы, в аптечке не было ничего вроде нашатыря, и оставалось лишь ждать, когда гость соблаговолит очнуться сам… или не соблаговолит, но эту мысль Олег отогнал подальше.

Он как можно аккуратнее — все же последний раз делать перевязку его учили в школе на уроке с забавным названием из трех букв — наложил бинт и занялся собой. Кожа на запястьях и щиколотках покрылась волдырями и щипала. Более всего ощущения напоминали те, что оставались в детстве после близкой встречи с крапивой — неприятно, но пережить вполне можно. Так что Олег просто вымылся, а выйдя из душа, не нашел на диване никого.