Сердце пропустило несколько ударов, пока он не догадался: гость обязательно обнаружится в кухне, на своем любимом месте — подоконнике. Бред еще тот, конечно, но Олег с этим смирился. Большего абсурда, чем с ним уже произошел, вообще трудно представить. Главное, он знал точно: никакой ЛСД он не принимал. Да и вообще ко всякого рода стимуляторам Олег был совершенно равнодушен: алкоголь брал его плохо; табак не вызывал вообще никаких ощущений — с тем же результатом, что и от выкуренной сигареты, по загазованному проспекту пройтись можно; что-нибудь крепче приводило к неизменной ночи с «белым другом» и твердому обещанию «больше никогда», данному разобиженному на хозяина желудку.
Парень действительно обнаружился на подоконнике. Сидел, уперев подбородок в колено, которое подтянул к груди, и являл собой олицетворение печали. Одет он по-прежнему был только в шорты. Повязка снова окрасилась кровью, но внимания на это он не обращал.
— Ну здравствуй, Птиц, — может, когда обнаружил «гостя» в комнате, Олег еще и сомневался, но точно не теперь.
Тот, кто был человеком и при этом остался птицей, склонил голову к плечу, а Олег подошел вплотную, всматриваясь в темные и совершенно непонятные глаза. Сложно сходу определить, какого они цвета. Поначалу, наткнувшись на вполне обычный грязно-серый взгляд, он даже слегка разочаровался, но тот сразу же расцветили карие пятна, словно некто невидимый капнул на радужку коричневой акварелью. Цвета смешались, и получился зеленовато-болотный. А еще через мгновение тот стал полночно-синим, в котором вновь принялись вспыхивать серые звездочки. И так по кругу.
— Не смотри, — предупредил Ворон. Голос звучал хрипло и сильно напоминал карканье. — Я могу и не хотеть, но заворожу ведь все равно.
Олег был готов махнуть рукой на это предупреждение, но все же отвел взгляд.
— И как мне звать тебя теперь? — поинтересовался он. — Птиц больше не подходит.
Ворон пожал здоровым плечом.
— Корвин? — вспомнив какое-то иностранное прозвание этой птицы, а может и имя книжного героя, спросил Олег.
— А ты вспомни.