– Для меня все было по-настоящему!

– Для меня это тоже было по-настоящему.

Почти все.

Кое-что.

Даже больше, чем он смел признать.

– Боже, Эзра, я вообще…

Либби осеклась, так и не спросив, значила ли она для него хоть что-нибудь, и слава богу. Даже если бы она удовлетворилась его ответом (сомнительно), то сама необходимость вообще спрашивать об этом причинила бы ей невыносимую боль. С какими бы комплексами Либби Роудс ни боролась, свои границы она, в силу природы, знала и болезненно лелеяла, как свежие синяки.

– Так и зачем ты меня похитил? – чуть не запинаясь, спросила она.

– Из-за Атласа, – со вздохом ответил Эзра. Ну вот, еще один замкнутый круг. – Я же говорил: дело вовсе не в тебе.

– Но тогда… – Еще пауза. – Куда ты меня утащил?

Похоже, она наконец начала полностью сознавать, что ее похитили. Первоначальное потрясение уже прошло, и скоро Либби станет обдумывать шансы на побег.

– Дело не совсем в том, где мы… – начал Эзра.

Он осекся. В конце концов, Либби была слишком умна и определенно сильна, чтобы не отыскать выход, если только не оставить ее в потемках, в лабиринте, который она не видит. Большинство людей смотрело на мир в трех измерениях. Время для них было исключительно линейным, двигалось в одном направлении, и его хода они не могли ни нарушить, ни остановить.

Вообразите, будто ищете человека, зная только, что он находится где-то. А теперь представьте, будто ищете человека, зная только, что он жил в то время, когда существовала система коммунального водопровода.

Либби никто не нашел бы, ей и самой пришлось бы попотеть, чтобы найти себя.

– Нельзя меня тут держать, – сказала она глухо, невыразительно, мертво. – Ты не понимаешь, что я такое. Никогда не понимал.

– Я точно знаю, что ты такое, Либби. Уже какое-то время… Эмпат мертв?

Она так и вытаращилась на него.

– Это значит «да»? – спросил Эзра.

– Я не… как?.. – Либби часто-часто заморгала. – Ты знаешь про Каллума?