– Ты должен был спросить меня, прежде чем давать обещание!

– Как старший я тебе ничего не должен, – разозлился Дикий. – Что ты уперся, словно кляча водовозная на перекрестке? Или думаешь, я тебе калеку подсуну? Видал я их сестру, красивая девица, статная, бедра широкие, наследников нарожает. Окажись она хромой или кривой, я бы не согласился.

– Будь она даже самой прекрасной женщиной в мире, не женюсь я на ней!

– Почему?

– Потому что я люблю Эйнли и дал ей слово! – выпалил Младший.

Несколько мгновений Дикий, нахмурившись, соображал. Потом взгляд его прояснился.

– Ты про дочку кузнеца со сладким голоском? Так она простолюдинка. Кто же женится на деревенских девках? Если она тебе так прикипела к сердцу, оставь ее при себе, ночной женой. Я не против, сестра Владык Улада тоже, уверен, возражать не станет.

– Эйнли – честная девушка, и я проведу ее под омелой!

Дикий поджал губы. Лицо его стало злым, взгляд упрямым.

– Послушай, ты, глупый осел, – процедил он. – Ты уже воин и мужчина и должен отвечать за свои речи. Ты не посмеешь опозорить род Воронов, женившись на деревенской девке.

– Еще как посмею! – крикнул Младший. – Ты мне не отец и не Старший, чтобы указывать! У меня своя воля. – Я – глава рода, – прошипел Дикий. – Мы все делали то, что велела нам мать, во имя долга и чести! А ты собираешься опозорить ее память и Твердыню? Последний раз говорю – одумайся, сделай эту девку полюбовницей, а в жены возьми уладку!

– Нет.

– Тогда я вышвырну тебя вон и лишу всех прав наследования! – заревел Дикий, впадая в бешенство. – Тот, кто не считается с интересами рода, недостоин быть в роду! Убирайся прочь из Твердыни, щенок, и плоди своих ублюдков на соломе! Я не признаю твой брак с этой деревенской шлюхой!

Тут Младший кинулся на брата, и они сцепились в слепой ярости. На шум прибежали фении, и Воронов растащили.

– Я лишаю тебя прав на наследство отца! – орал Дикий, вырываясь. – Пошел вон, паскудник! Ты не лорд, не воин и не мужчина, ты тряпка, которой шлюхи себе задницу подтирают!

– А ты – сволочь и презренный предатель! – кричал в ответ Младший. – Не успела умереть мать, как ты возомнил себя господином всех земель и всех людей! Да кто ты такой, чтобы говорить мне о чести рода? Сколько крестьянок ты сам обесчестил, грязный развратник!

– Чтобы ноги твоей в Твердыне не было, убирайся вон сегодня же! – исходил пеной Дикий. – Забирай свою подстилку и проваливай!

Фении утащили его обратно в зал и заставили выпить огромный кубок вина, чтобы успокоить.

Младшего тоже отпустили. Он побежал на кухню, где Эйнли помогала готовить блюда для пира. Задыхающийся, с разбитым лицом, он перепугал всех женщин.