Фаррел позволил ей дойти до первого слоя белья. Потом рванул через весь бар, поднял руку, схватил ее за щиколотку и стащил вниз к себе. Узнав его, она охнула и перестала брыкаться и кусаться, и в глазах у нее заиграли смешинки. Он перебросил ее через плечо – в духе пещерного человека.

– Если хочешь для кого-то танцевать, будешь танцевать для меня, – сказал он, вынес ее из бара и потащил по улице к ближайшему бракозаключательному автомату.

Подглядывающий Томми Перевод Н. Виленской

Подглядывающий Томми

Перевод Н. Виленской

Томми Тейлор? У него все в порядке. Я навещал его на днях, долго с ним говорил. Будет как новенький, когда бинты снимут. Бывает же так: родится прозвище по ошибке и прилипнет на веки вечные.

Знаете, из клуба ведь он ушел. Сказал, что не хочет больше иметь с нами ничего общего, как будто это клуб повинен в том, что с ним приключилось! Не зря мы в свое время сомневались, принимать его или нет. Мы, любители старины, люди серьезные. Каждый из нас специалист в своей области, и мы не слишком рады профанам, даже очень богатым и говорящим на шести языках. Но, как верно заметил Хогглуэйт (его специальность – пермский период), путешествия в прошлое стоят чертовски дорого, и деньги лишними не бывают.

Ну а Томми, как всякий плейбой, унаследовавший большое состояние, охотно швырял тысячные бумажки на ветер. Нам будет сильно его не хватать, тем более что с нами он, вопреки ожиданиям, своих шуточек не рызыгрывал.

Не знали, что он любит розыгрыши? Плохо же вы его знаете в таком случае. Одни люди, вроде меня, любят записывать на пленку древние битвы. Другие, как старина Хогглуэйт, собирают пермские камни. Третьи, вроде вас, выспрашивают за кофе таких, как мы, чтобы потом настрочить статейку в журнал, а Томми живет ради розыгрышей. Жил, вернее – до недавнего времени.

Сначала он их устраивал в настоящем, но потом сообразил, что в прошлом это куда легче и куда веселее. Именно тогда он вступил в Клуб Старины и снял у нас хронобайк на два года (срок, кстати, еще не вышел, осталось два месяца).

До последнего ужасного приключения он прилежно крутил педали, наведывался во все мыслимые века и разыгрывал там кого ни попадя. Я не защищаю его, но бывают развлечения и похуже. Никто не может сотворить в прошлом то, что в каком-то смысле не сотворил уже в настоящем. Иными словами, если он не сделал чего-то раньше, то и не сделает, а если сделал, то сделает, хочет он того или нет. Томми действовал по воле судьбы – как и все, кто когда-либо ездил в прошлое.

Многие его шалости, надо сказать, безобидны, и особого вреда от них не было. Приехал, к примеру, в Чарлстаун в ночь на 18 апреля 1775 года и спрятал куда-то коня Пола Ревира. Бедный Пол чуть не спятил, пока искал, но нашел ведь и свою историческую скачку свершил[23]. Или, скажем, налил невидимые чернила в чернильницу Континентального конгресса накануне подписания Декларации независимости. Джона Хэнкока[24] связать было впору, так он бесился, но вреда опять-таки никакого. Шалость (но не шалуна) разгадали, чернильницу вылили, наполнили заново и подписали исторический документ.