Показатели на мини-панели, проецируемые чуть ниже уровня глаз на визор шлема, показывали, что атмосфера сносная, температура тоже, а гравитация вдвое больше той, что воссоздана на патрульном судне. Приблизительно это он и предположил по конденсату (уже испарившемуся) на визоре шлема и по тому, какими тяжелыми стали вдруг руки и ноги. Тем не менее он не торопился освободиться от скафандра. Показания приборов не всегда безупречны, да и вообще ему незачем снимать скафандр. Несмотря на музыку, приемлемую температуру и атмосферу, он ни на секунду не верил, что на станции есть кто-то живой.

Оглянувшись по сторонам, он пошел на звуки музыки. Из-за красноватого свечения все казалось призрачным, нереальным. Д’Этуаль различил мерное гудение и догадался, что, наверное, включились древние вентиляторы, которые теперь гоняют по кругу мертвый воздух, восстанавливая уровень кислорода из скрытых где-то в недрах станции гидропонных баков. Как большинство станций материнского мира, эта была полностью автономной и самодостаточной.

Наконец, коридор закончился, и Д’Этуаль очутился на пороге гигантской залы с балконами вдоль стен. С высоченного потолка свисала огромная вращающаяся люстра в форме решетчатой спиральной галактики. Вероятно, в такт музыке менялись светофильтры всех цветов радуги, поскольку залу и танцоров омывало попеременно красным, оранжевым, желтым, зеленым, синим и фиолетовым сиянием. Завороженно глядя на кружащиеся пары, подмечая отточенные па и элегантные повороты, Д’Этуаль сообразил, что музыкальная композиция, под которую они двигаются, на самом деле вальс – вальс, написанный за много столетий до того, как они родились на свет, возрожденный услаждать слух в эпоху, когда истинное искусство атрофировалось и вымерло.

При всей своей реалистичности танцоры были всего лишь голографической проекцией, взятой, по всей видимости, из архива аудиовизуальных записей. Скорее всего, людей записали одновременно с вальсом, и теперь они стали неотъемлемой его частью. Не исключено, что это были ожившие в голограмме версии мертвецов, которые сидели сейчас за столиками под балконами и наблюдали за танцем.

Нет, неверно было бы сказать, что все они «наблюдали». Одни попадали со стульев и мешками костей лежали на полу. Другие опрокинулись на стол, их костлявые пальцы сжимали ножки пыльных бокалов.

Большинство столов были пусты.

Д’Этуаль пробежал глазами по балкону, тянувшемуся вдоль залы, по дверям, которые на него выходили. При мысли, что может таиться за этими резными панелями, его передернуло.