Вальс закончился, танцоры исчезли. И тут же начался другой вальс, и появились другие танцоры, а может, те же самые. С невольным отвращением, но не в силах оторвать глаз, – он сам едва отдавал себе отчет в этой раздвоенности – он смотрел на разыгрывающуюся перед ним фантасмагорию. Женщинам – на самом деле девушкам – было лет восемнадцать-девятнадцать или чуть за двадцать. На них были экстравагантные длинные декольтированные платья, к тому же кричащих цветов. Их волосы были уложены в гротескные прически, лица – неестественно нарумянены. Мужчины были разных возрастов: одни молодые, другие старые, большинство – средних лет. И все – в вечерних костюмах: черные фраки, черные галстуки, черные лаковые туфли.

Мертвые танцевали с мертвыми.

Это ведь Уайльд, да?

Да. Оскар Уайльд. Который сам, как привидение, рыскал по темным улицам после своего позора. И написал балладу Редингской тюрьмы.

Больная, тошнотворная планета, больная цивилизация, подумал Д’Этуаль. Кем надо быть, чтобы подобно ворам разорять свое собственное прошлое? Строить спутникоборы и собороспутники вместо настоящих соборов?

Старая продажная Матушка-Земля.

Он снова поднял глаза к балкону, к загадочным дверям. Он проследил изгиб перил и нашел то место, где их изгиб ведет вниз, где ступени спускаются в бальную залу. Он не помнил, как пересек залу, но поймал себя на том, что нехотя поднимается по ступеням. Где-то наверняка есть бортовой журнал, в котором содержится вся необходимая информация для доклада в центр, однако болезненное любопытство подталкивало Д’Этуаля посмотреть на все своими глазами.

Д’Этуаль толкнул первую дверь. Заперто. Он толкнул вторую и третью. Наконец нашел такую, которая поддалась под его рукой, и переступил порог. Он очутился в небольшой комнатке, залитой все тем же красноватым свечением, что и коридор. Там стояли затейливое бюро, стул, стойка с тазиком и кувшином и кровать. Кровать была пуста. В потолок прямо над ней было встроено большое прямоугольное зеркало.

Вернувшись на балкон, он толкнул следующую дверь. Когда она не поддалась, он достал дезинтегратор, выжег замок и вошел. Представшая перед ним картина была точной копией той, которую он только что видел. Вот только со спинки стула свисала истлевшая одежда…

Вот только в кровати лежали кости…

Это были два сплетенных скелета. Ребра верхнего, того, что побольше, провалились в ребра нижнего поменьше. Два черепа лежали бок о бок на истлевшей подушке, один – лицом вниз, другой скалился в зеркало, точно увиденное там его позабавило.

Д’Этуаль попробовал еще три двери. Две были не заперты и вели в комнаты, которые ничего ему не сказали. Он выжег замок третьей и нашел еще два скелета. Эти лежали на кровати лицом друг к другу. Правые берцовая и большая бедренная кости меньшего лежали поверх левой безымянной кости более крупного, в красном полумраке словно бы покачивалась скелетная рука.