Лагерь после случившихся катаклизмов являл собой убогое зрелище. От всего прежнего обустройства здесь остались лишь бетонированная площадка да фундаменты от жилых боксов. Не

пострадал только Купол. Его каркас, собранный из безжелезистых сплавов оказался несъедобным для аномалии. Да и ливень не нанёс Куполу никакого ущерба. Напротив, омытый в семи водах, он сиял теперь на солнце, как только что огранённый бриллиант. И этот бриллиант юридически принадлежал теперь нам, точнее мурманскому филиалу «ОАЗиС» а. Военные после принятия президентской комиссией моратория на использование материалов генного кадастра потеряли к проблематике былой интерес и передали Купол на наш баланс.

Честно говоря, я ещё не знал, что нам делать с этим неожиданно обретённым богатством и надеялся, что у Радостина есть на этот счёт кое-какие мысли.

Возле трейлера двое шатохинцев разгружали пятнистый армейский джип. Это была пока вся

наша охрана. Остальные вместе с самим майором должны были прибыть в лагерь вот-вот. Я кивнул бойцам и вошёл в трейлер.

Профессора, Людочку и Клифа я застал за странным занятием. Радостин, непривычно чопорный и возбуждённый разливал по пустым пробиркам из большой зелёной бутыли брют и подавал своим младшим сотрудникам. Раньше подобных вольностей за профессором, помнится, не водилось.

Я вошёл в отсек и, не скрывая любопытства, спросил:

— Новый эксперимент, Олег Викторович?

— Да, Сергей Александрович, эксперимент, в некотором роде, — нисколько не смутясь ответил Радостин, — я только что сделал предложение Людмиле Васильевне. Людочке, — поправился он.

Мне хватило одного взгляда на сияющую Людочку, чтобы понять, каким был её ответ. Собственно, отношения профессора и Людочки Фоминой давно уже не являлись ни для кого секретом, и их легализация была только делом времени. Я от души обнял счастливого профессора и чмокнул Людочку в горячую щёку.

— Ребята, — сказал я с чувством, — а ну-ка, плесните и мне по такому случаю.

Просьба была исполнена молниеносно, и в моей руке оказалась наполненная до краёв пробир-

ка. Но тоста я произнести не успел. Снаружи раздался вскрик и короткая отчаянная возня. По коридору загромыхали чьи-то шаги.

— Мы ждём гостей? — спросил я Радостина.

Профессор озабоченно пожал плечами и сделал движение к двери, но она с грохотом отворилась, и в проёме появился слишком знакомый мне человек с безобразным шрамом на хищном лице. Гриффит ткнул профессора в грудь стволом автомата, принуждая его отступить от двери, и зловеще улыбнулся.

— Ба, какая компания! — протянул он с деланным удивлением. — Что гуляем?