на сиденье прежде, чем по нам хлестнула ответная очередь. Выстрел Гриффита был удачным.

Одна из пуль прошила переднее колесо джипа и он, едва не перевернувшись, влетел в канаву, заваленную зловонной падалью.

«Тарантул» тем временем выскочил на шоссе и понёсся на север.

«Ушёл, сволочь!» — я готов был взвыть от досады.

Кое-как мы выпихнули джип из канавы и дотолкали его до асфальта. О погоне теперь не могло быть и речи.

— Сколько провозимся с запаской? — спросил я, разглядывая вереницу бредущих по дороге бе-

женцев, в основном, пеших.

— Минут десять, пятнадцать, — отозвался профессор, роясь в бардачке и бренча ключами.

За поворотом послышался вой серены. Я вышел на средину дороги и поднял руки. Летящая по шоссе «скорая» затормозила так близко, что я едва не упал в кювет.

— Ты что парень, охренел, под колёса лезешь? — из кабины высунулась небритая физиономия,

увенчанная мятым медицинским колпаком.

— Слушай, док, — перебил я, — рация есть в машине?

— Ну, есть, — санитар осмотрел меня красными от недосыпа глазами, — а ты кто такой, чтобы рацию требовать?

Документов при мне не было.

— Я агент специального отдела МЧС Карельцев Сергей Александрович. Мне срочно нужен эфир.

Не знаю, что подействовало на санитара больше: мой уверенный тон или висящий на плече автомат, но он мне поверил.

— Ладно, валяй, — сказал он, протягивая мне включенную рацию, — может ты и правда агент.

Я настроился на частоту МЧС и заговорил:

— Внимание! Всем, кто меня слышит. По шоссе Мурманск — Кандалакша в направлении города Оленегорска движется автомобиль «Тойота — Тарантул» чёрного цвета. Находящийся в ней преступник вооружён и чрезвычайно опасен. Прошу принять меры по его задержанию или ликвидации. Сообщение передал сотрудник МЧС Карельцев. Личный код 17–36 — 12. Все, кто меня слышит, подтвердите приём.

Я переключил рацию и стал ждать.