– Эго легере латине… кай эпионик ота эллиника…

– Ничего себе! Ты можешь читать по латыни! А также по-гречески… Да прирожденная знатная дама! Главное про ясен-пень не вспоминай, ладно? И чаще вставляй в речь разные чужестранные словечки. Особенно в гостях. Тэ-экс… Теперь – о перемигиваниях и предварительной любовной игре…

Тут ход судна немножко застопорился. Сидевшие у корму гребцы забыли про весла… Дыхание затаили – слушали. Кому ж не интересно про любовную-то игру послушать?

– Эй, вы там! – прикрикнул Олаф-варяг, кормщик. Мигнул барабанщику: – А ну-ка – подбавь!

Загромыхал барабан, все чаще и чаще… Стремительно птицей полетела по волнам ладья – словно встал на дыбы «Огненный конь», пожиратель волн, повелитель ветра…

Сотник, слушая Гориславу, лишь ухмылялся. Вот ведь, откуда и знает-то все это дева? Хм… откуда – вестимо, из Царьграда! Зря, что ли, там больше полугода провела… провели… в прошлом году, да… Эх, Варвара, Варвара…

Призрак девушки, погибшей страшной смертью, вновь встал перед глазами Михайлы. Встал и не уходил, будто бы предупреждал о чем-то… О чем?

В Ратном встали у самых дальних мостков, вдалеке от корчмы, от самого людного места. Ратницам было приказано на берег не сходить и вообще от чужих глаз таиться. Рано еще было показываться, рано.

Сам же сотник общался лишь с Тимофеем Кузнечиком, да и то – вызвал парня запискою. Сам Рогволд в мастерские отправился – мол, надо бы цепь починить да пару уключин.

Тимка поначалу не понял. Почесав затылок, наморщил смешно нос:

– Ну, я сейчас пошлю кого-нибудь. Там и делов-то…

– Тут записка тебе, вьюнош! Глянь.

Так вот и встретились. Вечером. Тайно. На ладье. Обнялись, о многом поговорили. Да обо всем! Очень огорчила Кузнечика смерть боярича Юрия.

– Эх, Юрик, Юрик… брат… Так и не свиделись… Так ты говоришь, его…

– Исполнителей я наказал. Почти всех, – глухо отозвался Михайла. – Возьмем Странника – и на заказчика выйдем.

– Ну-у… нам его еще ловить и ловить… поди-ка еще поищи…

– Искать его, Тима, незачем. Он около меня тереться будет. И рано или поздно проявится. С пакостью какой-нибудь выскочит… Вот тут мы его и возьмем! Да поговорим вдумчиво, порасспросим… Ты же здесь пока за пнем понаблюдай, за людьми, да обо всем расскажи, кому надо. Ну…

– Я понял, – парнишка кротко кивнул и снова вздохнул. – Ах, Юра…