– Игумен Ферапонт, говоришь… А где у вас обитель-то?

– Да в лесу, за Рогнединым озером. Тут недалече… Так вы невесту привезли? Видал, видал краем глаза. Дивно как хороша! Поди, с боярином нашим породнитесь… а считайте – и с молодым князем. Друзья ведь они до гробовой доски.

Поговорив о книгах да буквицах, Михайла перевел разговор на погибшего Колоса. Посочувствовал:

– Да уж, с батюшкой-то твоим эка неладень.

– Да что там неладень! – Карась махнул рукой. – И погиб-то не ладно, так еще и слухи идут – будто пьяный был. Батюшка выпивал иногда, оно конечно… Но не так, чтоб вдруг с лестницы…

– Может, с лестницей что не так? Прохудилась да подгнила…

Не прохудилась и не подгнила. Две верхние ступеньки – подпилены!

– Это как же так? – удивленно моргнул парень. – Как так-то?

– А с чего отца-то на крышу смотреть понесло?

– Так артельщиков нанял перекрыть… А кто-то ему возьми да скажи – мол, дранка-то гнилая.

– А кто сказал-то?

– Да кто-то в корчме, поди сейчас вспомни…

– Надо вспомнить, друже. Ради батюшки твоего, ради… Давай-ка вот вместе вспоминать… С кем он за стол присаживался… или вдруг во дворе говорил? Вдруг да нездешний кто?

– Да тут почти все нездешние. У нас же гостевой дом!

– И все ж таки…

Опросили всех слуг, даже отроков малых, что во дворе подвизались – принеси-подай – и тех. Вот кто-то из них и вспомнил…

– Так да – дядько Колос покойный с кем-то про крышу говорил. Пальцем на нее показывал…

– А с кем, с кем говорил-то?