Правда, нынче гулевание омрачилось трагедией – третьего дня еще трагически погиб Колос Иванов сын, хозяин вот этого заезжего дома. То самый – из фальшивых «видоков».

Ну погиб себе и погиб – дело житейское, никто не застрахован и запасных жизней ни у кого нет. Тем более говорят – пьяный. Тяпнул лишнего, полез по лестнице крышу глянуть – хорошо ли покрыта аль нет… Вот со всей дури с лестницы и навернулся. Насмерть! А незачем было так пить.

Похоронили уже, заезжий дом сыновья поделили. Трое сыновей было у Колоса, вот по-братски и поделили: старшему, Сому, дом с подворьем; среднему, Лещу, пегого мерина с телегой; ну, а младшему, Карасю, кучу навоза да оставшийся хворост – печку топить. Хорошо поделили, по справедливости… по закону-то младшим вообще могли ничего не давать.

Сом, Лещ, Карась… еще дочка была замужем – Уклейка. Любил покойный Колос рыбку половить, так вот детей и назвал. Само собой, у детей-то еще и крестильные имена были – христианские, но их только по большим праздникам вспоминали, в церкви.

С младшим, Колосовым Карасем, сотник и сошелся вполне по-дружески. Тем более искать-то Карася долго не надо было – парень молодой, неженатый, своего хозяйства нет – вот тут, в корчме, и шустрит, за слугами присматривает. Вроде бы и хозяин, а на поверку сам у старшего братца слуга. Обидно! Особенно такому видному парню – кровь с молоком, косая сажень в плечах, кудри златые вьются… Жениться бы, да… Только вот на что потом жить-то?

Слушай внимательно, не перебивай, говори с людьми о том, о чем они сами хотят, чтобы с ними говорили, – золотое правило управления Миша запомнил накрепко. Вот сейчас и применял…

– А вот ежели буквицу киноварью сверху – дивно выйдет, дивно! А еще зеленью… золотым… Так ведь глаз не оторвешь от книжицы!

– Согласен, красиво! Но все же, думаю, главное – это хороший текст.

Книжником Карась оказался – кто бы подумать мог? На этом с Мишей и сошлись. Сотник за парнем наблюдал долго, видел, как тот нет-нет да и присядет в дальнем углу у оконца с большим пергаментным листком… А на листе том – буквицы… Красивые, полным уставом выписанные… Откуда такое здесь?

– Аз-буки-веди… – Миша ближе подошел, похвалил. – Ижица – чудо как хороша!

Не лукавил господин сотник, хорошую работу и хвалить приятно. Так и здесь… Слов за слово – уже и друзья. Вечерком и за стол сели… Тянули пиво-квас, за жизнь разговаривали… О книжицах больше.

– Я, как первый раз писание святое увидел… Думал, сам Господь на меня, убогого, снизошел! Это ж надо, до чего ум людской дошел… Красота-то какая! Потом с дьячком познакомился, он меня буквицам и научил… Вот, пишу, бывало. Сам батюшка Ферапонт, игумен, мне доверяет заставицы писать.