«А я статью в газете вспомнила, — прозвучал бархатный голос прямо по центру, — а еще как мне пришлось играть мужчину, историю которого сама же и придумала — аптекаря.»

После этой фразы послышался легкий шорох и этот же голос прозвучал с более близкого расстояния.

«Не знаю, довелось бы нам сделать все это, если бы случай не свел нас с тобой, Филипп.»

А Филипп все слушал и слушал. Помимо этих голосов он слышал пульсацию крови в сосудах, колкий звук время от времени сглатываемой слюны, шуршание томмиевского целлофана, и еще все тот же строгий голос, который не говорил ничего определенного — скорее он, удовлетворенный сдержанным обещанием Филиппа, напевал себе под нос — если такой у него и был вообще — какую-то незатейливую мелодию. А может это был сам Филипп?

Особо не мешкая, он опустил руки, открыв взору покрасневшее лицо и слегка воспаленные глаза.

— Ну вытянули мы с вами «Ромео и Джульетту», ну писали о нас. Я считаю, что это просто получилось.

— Нет, не просто, — наконец заговорил Симон свои басом, торопливо садясь на край сцены слева от Филиппа. — «Просто» такое никогда не получилось бы, если б не сила воли, не твое желание не пустить все на самотек и не сдаться рутине. Вот это сделать действительно просто. Это все умеют. Большинство профессионалов как раз таки и обращают все в обыденность, в серость, а то, что ты уже нам успел дать, нас обогатило.

У Филиппа кольнуло в сердце.

— Поверь, то, что мы сделали было важно, а то, что делаем — важно вдвойне. Если надо снять фильм — снимем, только, если честно, я не уверен, что у нас все получится качественно, по правилам. Это потребует больших вложений, и умений… и знаний… и вообще. Не уверен я в кино. А вот в спектакле я уверен. Мы сделаем. Мы склеим и эти две сцены, и поймем как собрать все остальное. Мы ведь, если захотим, сможем сделать все, что угодно.

— Ты ведь просто захотел сделать то, что другие не могли, и, в принципе, не видели как это можно было сделать. Ведь так? — спросила Я'эль.

— Ну так… — тихо ответил Филипп, разглядывая узоры на длинной юбке Агнессы, которая уже сидела справа от него.

— Ну а теперь — ты уж нас извини за дерзость — теперь уже мы хотим сделать Блудного Сына, и если ты нам не помогаешь, то хоть не мешай. Только с текстом подсоби, ладно? Очень уж он у тебя хорошо получается, — добавила она после короткой паузы.

Меньше, чем за полминуты вокруг Филиппа собралась группа самых близких ему людей. Они окружили его кольцом, не очень плотным, но достаточно ощутимым для того, чтобы он смог вдруг представить себя в надувной шлюпке, дрейфующей в открытом море, и эта шлюпка была единственным предметом на земле, который в эту минуту гарантировал ему жизнь и давал надежду на будущее. Кто-то тихо вздохнул, кто-то положил руку на его плечо.