«Кстати, а где же чувство стыда? Куда пропала его железная хватка?»

Филипп чувствовал на себе сочувствующие, теплые взгляды и на все сто был уверен, что это тепло исходило от их улыбок.

«Собраться. Говорить медленно. Дышать. Держаться.»

— А я… я еще вспомнил хозяина — забыл, как его звали — хозяина «Закусочной». Аарон, Я'эль и Саад знают, о чем я говорю. Мы все потом обязательно поедем туда еще раз. Очень хорошее место…

Аарон сжал своей ладонью его плечо, на котором она неподвижно лежала с минуту.

— Принц Датский… — тихо сказал Филипп, единственный, кто мог почувствовать это. Он улыбался от того что вдруг явно ощутил, как теплеет у него на душе. — Я помню, как отец мне сказал однажды: «Ты будешь счастливым, если в тот час, когда это будет необходимо, рядом с тобой будет тот, кто поможет тебе раскрыться и по достоинству оценить твой талант». Мы с ним время от времени говорили о всякого рода жизненных ситуациях, но я по своей юности и несознательности почти все пропускал мимо ушей. Но эта фраза застряла у меня где-то между правым и левым ухом. Видимо, отец вложил в нее все свое актерское мастерство и должным образом донес ее до меня. Так она там и пролежала три с лишним десятка лет, чтобы сегодня вдруг вот так взять и проявиться. «…Тот, кто поможет тебе раскрыться и по достоинству оценить твой талант». Вот кто был профессионалом! «Ты будешь счастливым, если…»

Такие сцены не всегда бывает легко закончить, и иногда на помощь приходят спасительные круги, руки помощи и соломинки разного рода. На этот раз это был Томми, внезапно чихнувший так громко, что Ленни, находившийся в непосредственной близости от источника этого взрыва, не сдержался и одарил его подзатыльником, сопроводив каким-то неудачным, но крепким ругательством, состоявшим из обрывков нескольких матерных слов, каждое из которых он, видимо, хотел произнести. Хохот, поднявшийся с края сцены, уже было не заглушить.

Каждый из участников этой молчаливой сцены с объятиями и улыбками чувствовал себя причастным к чему-то очень важному. И каждый, независимо от себя, ощущал свою важность. Никто из них не стал обмениваться своими мыслями и ощущениями. Да и нужно ли было им это?

Филипп объявил, что сегодня он уйдет раньше остальных и не появится еще с неделю, заверив, что на этот раз никому из них не стоит беспокоиться о его состоянии.

— Я в полном порядке, и сегодня я с полной ответственностью говорю вам: через неделю мы будем работать с полным текстом пьесы. По сути, он уже готов, мне лишь нужно время, чтобы выплеснуть его на бумагу.