Филипп подошел к краю сцены и сел, свесив ноги. Взгляд, выдающий его полное разочарование, уткнулся в пол. Кто-то глубоко вздохнул. Словно пытаясь найти источник этого многозначительного звука, Филипп посмотрел в ту сторону, откуда он до него донесся. Аарону было суждено первым встретить этот бесстрастный и абсолютно холодный взгляд, и его пробрал холод. Филипп оглядел всех, кто был перед ним, исключая лишь Ленни с Томми, которые активно пережевывали свои сэндвичи.

Когда взгляд Филиппа встретился со взглядом Саада, тот сказал:

— Это не страшно. Это бывает. Проходит вдохновение, улетает муза. Потом все вернется. Режиссер сможет найти правильное решение, на то он и режиссер.

— Я никогда им не был.

— Что? — как-то сразу и очень кратко переспросил Саад.

Томми в этот момент видимо показалось, что они ставят какую-то сцену и отыгрывают ситуацию, о чем не поленился вполголоса поделиться впечатлениями с Ленни, но тот вовремя осадил его.

— В каком смысле? — снова спросил Саад.

— В прямом, Саад, в прямом. — Холодная маска исчезла с лица, и на нем снова нарисовалось глубочайшее разочарование. — Я никогда не был режиссером, художественным руководителем, постановщиком, кем бы там еще меня ни называли. Я никогда не был профессионалом в театре. Это всего лишь… всего лишь мое хобби.

Филипп снова опустил глаза, а после, сделав глубокий выдох — то ли от облегчения, то ли от безысходности — снова уперся локтями в колени и опустил лицо на ладони, словно он, пристыженный, пытался спрятаться от всех в этих ладонях, как в самой глубокой на свете яме.

Если суть фразы «Дядя Филипп!» Я'эль и Артур смогли по-быстрому объяснить Агнессе и Симону, то сейчас они были в тупике: кто бы им объяснил, что происходит. Кто-то на их месте мог бы в лучшем случае встать, тихо собрать свои вещи и выйти из «Кинопуса» в последний раз. Те, что с нравом покруче, могли бы вспылить и устроить Филиппу скандал, обвинив его в шарлатанстве и авантюризме. Может быть Филипп и заслуживал всего этого, но на лице Саада не было и тени гнева. Молча переглянувшись с Аароном, он кивнул ему.

«Не хватало нам, чтобы еще ты оказался профессионалом», — услышал Филипп голос слева от себя.

«Точно, повидали мы таких — и хватит», — поддержал его другой голос справа.

«Если честно, Филипп, то мы и так знали, что ты не профессиональный режиссер. Аарон рассказывал нам о тебе.»

«Еще бы я не рассказал вам, когда вы приперли меня к стенке, давай, мол, рассказывай, кто это и откуда он все это понимает и умеет.»

«А помните, как он нам задания давал по нашим ролям, когда мы «Ромео и Джульетту» ставили? — добавился третий, женский голос. — Я тогда всю пьесу перечитала заново, выискивая даты и имена, словно маньячка какая-то. Времени-то у меня было завались — всего три фразы в спектакле.»