— Куда ты опоздала?! Кто куда успел? Кто куда успел, Ника?! Отвечай же! И не ори уже, ребенок из-за тебя успокоиться не может! — истерично заорал он сам, но сразу пристыдился своего поступка. И вот тут до него дошло, что Ника все это время тщетно пыталась из последних сил донести до него ответ на тот самый его безмолвный вопрос: «Где Ки?»

— Она обещала дождаться меня и присмотреть за детьми, и она никуда бы не вышла, пока я не вернулась. Я знала, что она — самый надежный и самый добрый человек из всех, кого я знаю, но я опоздала! Еще бы минут пять, и она бы успела отойти на безопасное расстояние, но я не успела. Омид, это я — я убила ее! Прости меня, прости!

Очнулся Омид в тот момент, когда его стошнило. Он все еще лежал в груде обломков, быстро покрываясь медленно оседавшей пылью. Ника все еще молила о прощении, но он ощутил, как за пару минут, которые он провел, валяясь без сознания, что-то необратимое произошло с ней. Младенец также продолжал кричать, но он был уже отделен от обезумевшей матери и передан медицинским работникам, которые продолжали прибывать в надежде обнаружить в развалинах живых. На мать же смотрели, словно на загнанную лошадь, с нетерпением ожидая, когда же объявится тот, кто возьмется облегчить ее страдания. Поговаривали о том, что сюда едет специальный наряд. Она же, раздирая себе до крови горло, все кричала и кричала: «Она успела, а я — нет. Это я — я убила ее! Прости меня, Омид!». Слова эти давно смешались в бесформенный стон, что окончательно убедило собравшихся вокруг в ее безвозвратном помешательстве, но Омид разбирал каждое слово.

— Не обижайте ее! Помогите ей! Она только что потеряла троих малышей! Помогите ей и верните ей ее ребенка!

Он был не в силах остановить свое внезапно нарушившееся дыхание, когда короткие и резкие вдохи и выдохи замкнулись в казалось бы бесконечном цикле. Но брызнули слезы и сидевший в горле ком вырвался диким воем наружу.

Над обессилевшим Омидом склонились люди в белом. Он начал было дергаться, пытаясь встать на ноги, но его успокоили, прикрепили к носилкам, вкололи что-то в вену и надели кислородную маску. После у него перед лицом начали пробегать обрывочные картинки. Сначала это были люди, которых он никогда не видел, потом понеслись знакомые места полюбившихся улиц, на которые он, правда, никогда не смотрел под таким необычным углом. Наконец, перед ним зафиксировалась картинка: на фоне потолка автомобиля, оборудованного медицинской спецаппаратурой, то появлялись, то исчезали люди в голубых халатах и белых масках. Кто-то из них склонился над ним, но очертания его стали быстро таять, после чего Омид провалился в сон без сновидений.