— Подождите, пожалуйста, здесь, — сказал он и заторопился в одно из внутренних помещений. Через минуту он вернулся вместе с офицером высшего ранга, который представился Омиду начальником службы и попросил пройти с ним в кабинет. Там Омид вкратце рассказал о своих злоключениях на чужбине, и начальник предложил позвонить домой, чтобы сообщить радостную весть.

— Свой телефон и компьютер я тоже оставил там, у моего брата новый номер, который я не помню наизусть — да и не знал никогда, если честно. А вот на домашний номер и на номер отца я уже несколько месяцев не могу прозвониться.

К сожалению, и сейчас у него ничего не получилось. Однако офицер посоветовал Омиду не беспокоиться, сказав, что перво-наперво ему нужно восстановить паспорт, и что в его случае это сделают в кратчайшие сроки. Он сделал еще один звонок, после чего приказал адъютанту отвезти его к начальнику паспортного отдела.

— За ним числится один должок, так что смело говори все, что нужно, — подмигнув на прощание, посоветовал начальник и захлопнул дверь машины.

Знакомые улицы. Знакомые дома. Родная речь. Узнаваемые взгляды и жесты. «Это мой город, моя земля, мой народ!» — ликовал Омид, едва сдерживая слезы.

Неизвестно, как и о чем договаривались начальники и какой значимости был упомянутый должок — и был ли он вообще, — но когда Омид изложил свою проблему, начальник паспортного отдела намекнул на то, что когда людям такой значимости бывают нужны их услуги, он никогда им не отказывает, потому что знает, что и они ощущают в этот момент его значимость. Недолго думая, Омид опустил руку в карман куртки и протянул ему небольшой полупрозрачный пакетик. Если офицер в V.I.P. отделе постеснялся принять подношение, догадываясь о его происхождении, то этот чиновник, точно зная, кем именно был человек, нуждавшийся в его помощи, сразу же впился глазами в блестящее золото, принявшись подсчитывать, сколько весу могло бы быть в этой монете.

— Простите меня, но в данный момент у меня больше ничего нет. Я надеюсь на то, что все расходы на наискорейшее восстановление моего документа с легкостью могут быть покрыты средствами, которые вы можете выручить от продажи этой вещи. Простите, конечно же, за такие неудобства. Вы вправе поступить с остатком так, как вам заблагорассудится, например, отдать в какой-нибудь благотворительный фонд или…

— Нет-нет, не беспокойтесь, уважаемый! Никаких неудобств вы мне не создаете. И мне ли не понимать, как срочно вам нужен документ. Вы ведь в такой тяжелой ситуации были, а! Ай-яй-яй! И да — конечно, на благотворительность пойдут средства. Все будет передано нуждающимся, не беспокойтесь.