Когда же он проснулся, занимался ясный и теплый весенний день. Не то, чтобы чистое голубое небо вселяло в Омида заряд бодрости, но что-то было в этом утреннем ветерке и пении птиц, не дававшее его мыслям проснуться вслед за ним. Мысли иного рода делали свое дело.

— Нет, Фефе, не беспокойся. Уж эта, последняя монета точно поможет кому-то на этой планете. Однажды ты утешил меня, сказав, что я помог как минимум одному человеку, и сегодня же я оплачу свой долг перед тобой.

Омид поднялся с земли, отряхнулся, оправил куртку, проверил содержимое карманов и, сделав глубокий вдох, уверенным шагом направился в сторону трассы.

— Да позвоню я тебе, позвоню, как и обещал, только чуть позже, — сказал он сам себе, спускаясь по пологому склону.

В своем родном городе Омид успел повидать многие роскошные залы, отобедать в шикарных ресторанах, побывать в бесчисленном множестве современных офисов, посетить оснащенные последними достижениями науки и техники заводы и фабрики, его знали во всех значимых клубах города и ему всегда были рады во всех отделениях самых крупных банков страны.

Но есть в городе одно невзрачное здание, в котором Омид никогда не был. Он не мог не догадываться о его существовании, но дал бы руку на отсечение, что никто и ничто не смогло бы заставить не только войти, но даже и подойти к нему. Сейчас же детский приют был единственным местом, о котором он мог думать и в котором должен был закончиться его последний поход.

Медленно проводя Омида по тихому коридору, дежурная няня делилась своим опытом и давала необходимые наставления.

— Увидите одну пару глаз — растрогаетесь и выдадите чувства. Увидите вторую — растеряетесь. Увидите третью — можете тронуться умом. Не надо испытывать себя. Попробуйте для начала во сне на них взглянуть, во время тихого часа.

Подойдя к двери и взявшись за ручку, Омид знаком попросил сопровождавшую подождать с минутку. Мыслями же своими он обратился к Ки.

«Моя милая Ки, ты даже в свой последний час была с детьми и ради них рассталась с жизнью. Ты, видимо, иначе и не смогла бы. Ведь ты так хотела… А я… Я сам не смог позволить себе привести в этот мир нового человека, но помоги мне помочь тому, кто уже пришел. Подай мне какой-нибудь знак, который я, толстокожий и бесчеловечный изверг, смог бы распознать. Прошу, не покидай меня!»

Ручка двери в комнату сна очень немузыкально скрипнула, заставив Омида невольно сморщиться. «М-да, если за детьми тут смотрят так же, как и за этой ручкой, то дела тут идут не очень», — подумал он, тихо направляясь по скрипучему паркету к самому ее центру. Там он остановился и принялся неторопливо осматривать спящих детей, стараясь в каждом из них увидеть нечто особенное.