— По-моему у него там какие-то связи были, — немного поморщившись, отметил Артур.
— Скорее всего, — поддержала его версию Агнесса, — поэтому ему и постоянную рубрику доверили.
— Какую рубрику — культура, все такое, да? — решил уточнить Филипп.
— Да. Театры в основном. В конце недели у него постоянная рубрика о событиях недели. Если таковые имелись в городе, он описывает их. Если нет — интернет под рукой, а через него — доступ ко всем мировым событиям. Ну а народ все схавает.
— М-да… Схавает и не поперхнется, еще и добавки попросит, — говорил Филипп себе под нос. Взгляд его застыл на какой-то точке в бесконечности. Видимо, какая-то фраза навеяла в нем какие-то воспоминания. — Хорошо, ну а вот летом он в целом неплохой обзор сделал ведь.
— Так то была выпускная работа, и руководил ею, я извиняюсь, «великий мастер дела Роберт Коллинз», — привела еще один довод в поддержку версии с протекцией Агнесса.
— Ну да… В принципе, так и есть, — согласился Филипп. — Да, но народ, читатели — они же ведь примут на веру все, что он ляпнул.
— Если вообще прочитают этот обзор, — пессимистично добавил Аарон.
— Если вообще они читать умеют, — усугубил картину Симон, невольно задействовав в Филиппе наболевший триггер.
— Злые орки, закостенелые дикари, выкрашенные куклы и запуганные узники.
— Что? — спросила сначала Я'эль, а после слегка изменила вопрос: — Кто-кто?
— Да все они… — вздохнул Филипп, но Марк Эго решил развеять сгущавшиеся тучи.
— Нет, Филипп, не все. Далеко не все. Сто с лишним душ, укушенных вот этими молодыми людьми сутки назад вот здесь, на этом самом месте, должны были тебе вчера стать доказательством тому, что не все люди такие уж плохие. Здесь и сейчас, верно? Здесь и сейчас мы сидим с тобой и обсуждаем написанные кем-то слова, которые останутся на бумаге столько, сколько она способна будет их выдержать, но эти слова будут ничем для сотни с лишним душ, которые были здесь и… вчера. Ровно сутки назад здесь происходило чудо выздоровления, чудо врачевания душ. Я был среди них. Да, я не играл на сцене, но я был счастлив, потому что я видел мой вклад в общее дело врачевания. Да, я сидел в тени зала, но я видел внутренний свет, исходивший от зрителей. И этот Макс Н. даже если и спер слова Альберта, то уж точно не те, которыми он бы описывал неподдельный интерес людей: Альберт просто не мог их видеть, ведь он сидел в первом ряду. Да, кстати, а что именно он исказил?
— Сейчас скажу…
Филипп взял со стола газету и пробежался по тексту.
— Не совсем привычно… хочется снова пойти… ага, вот. Читаю: «