Вопрос повис в воздухе. Еще несколько мгновений в тишине, после чего Филипп захотел взбодрить друзей, добавив немного шума в их общий счастливый вечер.

— Ну что ж, — сказал он, похлопывая по плечам и спинам обнимавших его друзей, — во всяком случае они счастливы сейчас, и не нам сдерживать этот молодой огонь, который мы сами зажгли.

Он кивком разрешил Марку Эго открыть дверь и впустить ожидавших там встречи с артистами зрителей, которых к их великому удивлению оказалось так много, что подсобное помещение и гримерки физически не смогли бы вместить всех. И они решили вернуться на сцену.

Аплодисменты и выкрики «Браво!» не прекращались. Филипп оглядел своих друзей, стоявших по обе стороны, и чудом не прослезился от того, что увидел. Где были сейчас те молчавшие, хлюпавшие носами и тяжело переводившие сдавленное от слез дыхание артисты, еле стоявшие на ногах, надеявшиеся лишь на плечо друга, не способные произнести и слова? Вместо них рядом с Филиппом находился небольшой коллектив его друзей, своим внутренним светом способных затмить весь свет зала, щедро пущенный братьями Максимилианом и Минервино.

Кто это там стоит, рядом с микшерским пультом? Это не Ласло — тот все еще продолжает работать. Это и не Ленни, который аплодирует, не жалея свои большие ладони и оглушая хлопками выдвинутого им вперед Томми, который забыл о смущении и тоже во все ладони аплодирует артистам; он словно впервые в жизни видит что-то, что способно его очаровать. Это не Аби и не Лина, ведь они здесь, скромно стоят рядом с проходом, в котором они сегодня не раз то исчезали, спеша подправить прическу или изменить деталь грима, то появлялись, продолжая сопереживать созданным ими же образам. Ах, эти незаметные Черный Король и Белая Королева! Знали бы все эти люди, какая большая роль была возложена на их плечи! Знали бы они и то, как много было сегодня на сцене от верного Марка Эго — единственного, кто практически не показывает никаких эмоций, за исключением лишь довольной, слегка гордой, но от этого не менее теплой улыбки, и мерно аплодирует, стоя у входа в «Кинопус». Филипп прекрасно знает этот язык тела, и внешний вид его друга говорит обо всем.

И все же, кто он, тот кто сейчас начал махать Филиппу? Он машет ему активнее, и Филипп отвечает. Аплодисменты усиливаются. Глаза артистов влажны от слез. Филипп видит, как кто-то, пробираясь сквозь толпу, подносит два больших букета цветов. Я'эль и Агнесса принимают их с еще большей радостью, и когда открываются лица дарящих, Филипп узнает в них красавцев Мартина с Сюзанной, словно пришедших сюда с какой-то торжественной церемонии. Они не уходят обратно, а остаются в первом ряду, встав рядом с Альбертом, который время от времени кивает, говоря: «Молодцы, ребята! Молодцы!». И искренняя радость читается на их лицах.