— Но у театра ведь должно быть название, вы не согласны?

— Согласен… — немного задумавшись, ответил Филипп.

— Понимаете, в чем дело, — поддержал его Аарон, — когда что-либо не получается категоризировать, это начинают называть так, как видят сердцем. То есть, называть по имени, как бы называть своим настоящим именем.

— Ну, касательно настоящего имени отмечу, что я бы все же не хотел, чтобы его ассоциировали с моим именем, — продолжил Филипп пусть несколько коряво изложенную, но так успешно подброшенную реплику. — Но Аарон прав: если появляется что-то, чего раньше не было и что не попадает ни под одну из известных категорий, ему придумывают имя, а имена эти могут быть разными. Естественно, что имя создателя постановки становится главным кандидатом на такое почетное место и предпочтение отдается ему, а не, скажем, названию улицы, на которой расположено здание театра, или тому, что раньше было на его месте — пекарне, скажем, — но еще раз отмечу, что мы работаем вместе.

Ведущий вышел из ступора, умело обыграв эту ситуацию на камеру и сопроводив ее парой легких фраз типа «Вот такими дружными и скромными коллективами славится наше театральное сегодня».

— Замечу, — словно вспомнив что-то очень важное, вдруг добавил Филипп, — что мы очень большое внимание придаем именам и названиям, как в работе, так и в жизни. Я хотел бы уточнить, что имя нашей коллеги произносится с небольшой паузой посередине, словно в два шага: Я'эль, не Яэл.

— Восточное имя, насколько я знаю. Полагаю, что тема Востока продолжает интересовать вас, раз и сами действия вашей постановки частично происходят в одной из стран Востока. Расскажите, пожалуйста, как возникла идея создания спектакля.

— Во время одного из творческих отдыхов мы рассказывали друг другу истории, — чарующим низким голосом вошла в разговор Я'эль. — Это было похоже на игру, которая полностью поглотила нас. Все истории были такими разными, и каждая из них — интересной. Наверное поэтому мы решили взяться за общеизвестное повествование, оставив их на будущее.

— То есть, вы хотите сказать, что вы уже думаете о будущих постановках и даже знаете в каком направлении вам предстоит двигаться? — поинтересовался ведущий, не дождавшись дельного ответа на поставленный вопрос и начав плавно переходить к следующему.

— Полагаю, что, имея на руках такой ценный — и уникальный! — авторский материал, мы возьмемся за что-то другое лишь в случае, если это будет действительно чем-то особенным, или если условия вынудят. А «Притча о бледном сыне» насколько известна всем и каждому, настолько же и неизвестна большинству, — вдруг вернулась к теме второй части интервью Я'эль. — Все зависит от того, как читается произведение — глазами или сердцем. Артисты жертвуют собой, временем своей жизни, своими днями и ночами, чтобы почувствовать суть пьесы, пережить ее, преобразить и передать зрителю. Если подумать — как много на свете чудесных историй, которые хотелось бы показывать постоянно, и как мало артисты успевают из этого сделать за свою жизнь…