У нас дома было немало книг. Я бы даже сказал, книг у нас было слишком много: от обычных проходных детективов и псевдонаучных сборников до классики мировой литературы и уникальных старинных изданий. Как-то раз, будучи еще учащимся начальных классов, когда мы изучали фольклоры народов мира, моя бабушка показала мне одно антикварное издание карело-финского эпоса «Калевала», выпущенное в первой половине прошлого века к столетию выхода первой публикации трудов знаменитого Элиаса Леннрота18. Бабушка специально указала на старость издания, на ее ветхость, на уникальность и ценность, и отметила, что все эти характеристики имеют свой смысл. Помещая ее обратно в толстую папку и пряча в глубине одной из полок платяного шкафа, она пообещала, что книга останется мне в наследство. Я любил время от времени доставать ее из-под слоев одежды, аккуратно листать, рассматривать картинки и познавать особенности чтения древних текстов.

Еще у нас дома было много шикарных альбомов по театральному и изобразительному искусству. Мне нередко поручали демонстрировать их гостям. Книг у нас, как я уже сказал, было очень много, но специальных стеллажей для них мы не использовали и помещали их где только ни находили подходящее, на наш взгляд, место. Альбомам в силу их габаритов досталась нижняя полка одного из шкафов. Самые ходовые из них стояли, как положено — корешками вперед, иные помещались за ними параллельно задней стенке, и чтобы достать их мне нужно было вытаскивать все, что стояло в переднем ряду. В довершение ко всему поверх всех них плашмя лежала парочка недавно приобретенных альбомов. Одним словом, хранились они довольно плохо, и уже после нескольких подобных демонстраций теряли свой первоначальный вид. Я же терял терпение, ведь после того, как гости с безразличным выражением лица пролистывали очередной альбом, его нужно было убрать на место, что я старался сделать как можно скорее. Альбомы терлись друг об друга и о края полки, выпадали из рук на пол, отбивались их углы, царапались обложки, загибались и рвались листы.

Во время очередной демонстрации один из гостей даже сочувственно вздохнул, когда я предложил ему полистать альбом с репродукциями картин, хранящихся в каком-то музее в Германии. Он не ожидал увидеть книгу в таком состоянии, и непроизвольно у него вылетело: «Ой, как ему досталось! Вы книгу с рук купили?», спросил он. «Нет, мы взяли совершенно новую книгу, из художественного салона. Потрепалась просто», отвечали наши, не чувствуя куда будет смещаться вектор разговора. «За каких-то шесть лет?!» не переставал удивляться гость. «Ее же нужно было хранить в соответствующих условиях».