И тут в разговор вступила бабушка: «Ну, мы-то особо не заморачиваемся, а вот ему — и она указала на меня, — расскажи, пожалуйста, что и как, он у нас интересуется». На это гость пригласил меня к себе домой, мотивируя тем, что на это уйдет час-полтора времени. Мне кажется, он еще давал всем понять, что в нашем доме он вряд ли смог бы научить меня азам коллекционирования.

В назначенный день я зашел к нему после лекций. Шесть часов вечера — помню, как сейчас. Подхожу к его двери. Звоню — у его дверного звонка даже звук был какой-то антикварный. Ну, думаю, зайду и увижу книги, расставленные на полках по всему дому. Вхожу — ничего подобного! Зеркало, шкаф, люстра, ковер, изящная и добротная мебель, кот. Одним словом — очень стильный дом. Но где же книги?

А книги у него были в специально отведенной для этого комнате. Не буду долго вам рассказывать о том, какие я там увидел книги и в каких условиях они хранились, лишь в двух словах перескажу его слова, которыми он сопровождал демонстрацию одной из своих книг.

«Есть книги коллекционные и есть просто книги. Каждая «просто книга» имеет шанс стать коллекционной и цениться намного выше таких же, как и она обычных книг, но для этого должны быть определенные предпосылки. Книга должна быть интересной, нужной, красивой, но если мы говорим о коллекционерской атрибутике, то книга должна быть самой старой из книг с тем же текстом на своих страницах. Каким бы шикарным не было издание к пятидесятилетнему юбилею, сколько бы бонусов оно не включало в себя и какой бы рекламной кампанией его выпуск ни сопровождался, любая книжка из самого простого, но самого первого тиража первого издания с легкостью положит его на лопатки. Ведь здесь мы имеем дело с историей. Мы бросаем вызов Времени, которое всегда стремится побыстрее расправиться со всем, что создает человек. И только если ты сравниваешь две одинаковые книги из одного и того же тиража одного и того же издания, состояние книги будет иметь решающее значение. Кстати, а ты знаешь, как определить номер тиража?», спросил тогда он.

Естественно, ничего этого я не знал, и полтора часа с отвисшей челюстью я слушал объяснения и тут же закреплял теоретические знания на практических примерах из его коллекции. Лишь время от времени я задавал какие-то вопросы, возникавшие по ходу.

В самом же конце разговора я сказал: «А у нас есть старая, ветхая книжка с такими неровными краями, и я обязательно выровняю их, чтобы книга выглядела, как новая». «Ты имеешь в виду загнутые уголки — собачьи ушки19, да? И как ты их выравнивать будешь?», уточнил он. «Нет, не загнутые, а именно неровные. Я их ножницами обрежу…»