Вы, я надеюсь, сможете себе представить, как ему хотелось бы отреагировать на сказанное мою. Меня сейчас самого передергивает от того, каким беспечным я представлял себе процесс хранения антикварных изданий. Но он сдержался и преподал мне еще один урок. Ведь он понимал, что я не был виноватым в том, что не обучился грамоте коллекционирования. Новорожденный младенец не умеет не то, что ходить, но и ползать, и переворачиваться на живот, и даже голову держать он не может. Но он уже живет! Считается, что его жизнь начинается с того момента, когда у него начинает биться сердце. Один единственный момент, в котором он одновременно еще не человек, но уже и не просто некая биомасса. Первый удар сердца — человек рожден!

Когда же я попрощался и вышел от него, во мне уже билось сердце Коллекционера. Он первым делом побежал домой и принялся пересматривать свою библиотеку, с каждой новой книгой понимая, что среди сотен книг на полках, в стеллажах и шкафах практически нет ни одной, которая имела бы хоть какую-нибудь коллекционную ценность. Да, среди них были сравнительно недешевые книги, но они печатались тиражами в сотни тысяч и никак не являлись коллекционными редкостями. Были там и старинные экземпляры, доставшиеся им от предков, но их состояние не лезло ни в какие ворота: безнадежно поврежденные сыростью и пропитанные пылью, так, что, касаясь их, ты думаешь, а не плесень ли это, с оторванными обложками, приклеенными обратно канцелярским клеем с помощью кусков джинсовой ткани, с непременно истертыми вполовину первыми страницами…

Вдруг я, а точнее — коллекционер во мне, вспомнил о той самой книжке, которую он должен был получить в наследство. Дело было совсем не в моем притязании на какую-то семейную ценность — отнюдь! Просто в этот самый момент я подсознательно начал искать ассоциацию между каждым из членов моей семьи и собирательным образом эдакого Ценителя Книг, и ни одна из них не сработала. «Ну, мы-то особо не заморачиваемся…», звучало в моей голове пока я обследовал все полки того самого шкафа. Книги нигде не было.

«А где книга?», поинтересовался я. Мне ответили, что ее пришлось продать, чтобы оплатить мое обучение.

Со мной произошла необычная перемена. Мне было очень жалко потерять такую букинистическую ценность, которая помимо всего прочего была обещана мне в наследство. Но черт с ним, с наследством! Мое сердце защемило от осознания того, насколько сильно обо мне заботилась моя семья и как я был несправедлив к ней, в каких-то незначительных вопросах ставя себя выше них. Мне хотелось говорить, но я не знал что и сказать. Слова путались, чаще других хотели вырваться такие из них, как «мне стыдно…», «мне жалко…», «не нужно было ради этого…». Семья видела мое состояние и, решив не травмировать более, стала успокаивать меня.