Да, сегодня в этой коробке уже лежит несколько тысяч долларов, которые в начале были всего тремя сотнями. Сейчас я подальше спрячу этот капитал, сделаю, так сказать, вложение в свой волшебный гардероб. Посмотрим, что я вытащу оттуда, когда состарюсь еще лет на десять-пятнадцать…

Из-за кулис показались руки Симона в белых перчатках и приняли ценный груз.

— Есть и другие коллекционеры, которые, в отличие от только что описанных, идут в обратном направлении с хронологической точки зрения, и для них ценным является то, что старо. Время работает на них с удвоенной силой, но и жертвуют они в два и более раз больше, нежели первые.

Время имеет способность разрушать все вокруг. Чем старше тот или иной материальный предмет — а ведь мы все это время говорим лишь о материальных благах, становящихся для кого-то культовыми, — тем дороже становится он в этом мире. «Эта ваза пережила свою эпоху», говорят они, открывая саркофаг из пуленепробиваемого стекла дрожащими руками в белых перчатках из микрофибры. «Земля не помнит ни имени того, кто создал это чудо, ни имени его города, да и следы его цивилизации давно уже занесло пылью времен, но вот — она, и вот я — ее владелец. Она переживет и меня, но пока я с ней…», говорят они.

Проблема этих людей в том, что они очень часто думают о своей коллекции. Слишком часто. Не зная, когда им предстоит покинуть этот мир, они не обладают тем преимуществом характера коллекционеров из первой группы, которые знают, когда именно им стоит начать возвращать свои инвестиции. Там счет идет на годы: проходит десять-пятнадцать лет, и можно открывать продажу. Здесь же пара-другая десятков лет особо не добавят к цене этой вазы — как он выложил за нее пять миллионов, так и стали люди считать, что это и есть ее цена. Когда же время сыграет с ее владельцем злую шутку, руки греть начнут уже родственники разных степеней близости, другие коллекционеры, музеи и над всеми ними — юристы.

Здесь Филипп дал небольшую паузу. Он потер руки, после чего его лицо стало задумчивым. Он слегка улыбнулся, словно готовился поведать о чем-то очень близким его сердцу, и продолжил свой рассказ, слегка понизив голос.

— Но есть и иной вид коллекционеров, к которым я питаю особую симпатию и уважение: коллекционеры-романтики. Чем они отличаются от первых и вторых, спросите вы? Они не подчиняются установленным нормам в определенных кругах, а лишь следуют своим желаниям. Кто-то узнает о чем-то, что только что было создано, или, наоборот, что пролежало на этой планете сотни или тысячи лет. Или может даже и не на этой планете. Такой коллекционер возжелает добраться до объекта своей страсти и будет делать все, чтобы соединиться со своей мечтой.