Стены-то так себе, – отметил я, но благоразумно промолчал. В конце концов, эти руины кишат воинами королевы. Остается уповать на их мастерство.

Переговоры с Тыгуа затянулись надолго. Я не хотел участвовать в обсуждении грядущей бойни – и был благодарен учителю, что он не настаивал на моём присутствии. Когда решение было принято, Тыгуа разыскал меня и сообщил, что субтеррина на некоторое время покинет остров.

– Заночуете здесь. Если всё пойдёт по плану, к утру эта пигалица станет единовластной владычицей – а мы сможем вернуться… Или ты планируешь задержаться тут подольше?

Я почесал затылок. Посланнику и впрямь больше нечего делать на острове; а вот частному детективу с негласным поручением ещё предстояло кое-что выя-сить…

– Ладно, там видно будет, – Тыгуа верно истолковал моё замешательство.

Я устроился в тени, привалившись спиной к одному из исполинских корней мау-курру, и принялся размышлять. Пока что единственным источником информации для меня был Гас. «Мы проведём обряд, если таково желание вашего владыки и его собственное, – сказала Элин. – Но мы не можем сказать заранее, насколько талантлив он окажется в искусстве невидимости».

На мой взгляд, королева слишком легко согласилась посвятить парнишку в тайну. Я подозревал, что здесь кроется какой-то подвох – и, в конце концов, задал прямой вопрос. «Ты просто не понимаешь, что такое наш дар, – ответила она. – Его можно вручить, но нельзя похитить. И мы порой одариваем чужаков – в благодарность за услугу или просто из озорства… Но за пределами нашего королевства он становится тяжким бременем, Монтескрипт. Не всякий справится». Я хотел было возразить, приведя в пример преуспевавших мистера Икс и Слэпа – но вовремя прикусил язык. Один мёртв, другой искалечен – а ведь судьбу обоих, как ни крути, во многом предопределил их талант…

Нам с Гасом принесли поесть: печеные коренья и рыбу на широких лисьях кувшинки и воду в грубой глиняной чаше. Обед у невидимок был столь же спартанским, как и весь их быт; впрочем, всё оказалось на удивление вкусным – разве что порции маловаты. Я умял свою долю в два счета. Гас жевал механически – видно было, что мысли его витают где-то далеко.

– Они говорили что-нибудь насчёт…

– Да. Этой ночью.

– Ты готов?

Он лишь пожал плечами. Дурацкий вопрос, конечно. Ни он, ни я не знали, в чём заключается обряд.

Мысли мои вернулись к предстоящей Тыгуа миссии. Догадаться, как всё произойдёт, было нетрудно – стоило мне услышать имя старикана, нашего спутника, и многое сделалось понятным. Тотолле Звездуа, единственный фрог, способный видеть невидимок, способный взять их на мушку – и картечница с полным боекомплектом на борту субтеррины… Это будет не сражение, а избиение; пускай в куда меньших масштабах, чем задуманное военными изначально, но всё же… Политика – грязная вещь. Я теперь куда лучше понимал, что заставило Тыгуа поставить на кон свою карьеру и втравить в это дело меня. Я не осуждал учителя; лишь сожалел о том, что избегнуть крови не удастся. Но выбора, увы, не было.