Металлический человек словно не слышал.

– Что случилось, Азур? Мы же выиграли…

Механокардионик обернулся.

– Да. Тебя волнует только идиотская гонка с выключенными моторами? Ты даже не понял, что Сиракк умерла?!

Ясир молча посмотрел на Настырного. Корабль стоял так близко, что можно было, вытянув руку, соскрести ржавчину с цепей. Шхуне, очевидно, сильно досталось: по всему корпусу виднелись подтеки засохшей крови.

– Давай заберем ее? – помолчав, предложил мальчик.

– И это все, что ты можешь сказать? Заберем ее? Украдем?

– Я знаю этот корабль.

Азур пошел прочь.

– Эй, ты слышал, что я сказал? Я знаю этот корабль, – закричал мальчик, хотя механокардионик, похоже, не собирался его слушать. – Я тысячу раз на нем бывал. Давно. Но…

как бы объяснить? С тех пор он… вырос, – сказал Ясир, покачав головой, сомневаясь, что правильно подобрал слово.

– Ничего хорошего в этом нет. Прожорливые корабли самые непокорные в управлении. А значит, наименее безопасные для экипажа.

Ясир обшарил шхуну взглядом, тщетно пытаясь найти половые признаки. Все же девочка это или мальчик?

– Азур, но что нам терять? – с досадой спросил он.

Механокардионик опустил голову. Потом поднял глаза и стал рассматривать Настырного. Судя по запаху, корабль – мальчик. А для судна с таким характером это скорее минус.

– Забирайте его, – раздался голос из корпуса Азура. – Что вам еще остается, жестяная голова?

– Найла?

Голос замолчал.

Механокардионик обернулся и уставился на стену песка за спиной Ясира. Она возвышалась до самого неба. Вот идеально параллельные бороздки – следы двух кораблей. Где-то на трети склона тоненькая закорючка отрывалась от основной линии и спускалась самостоятельно. Карданик. Мияхара.