– И не один, – ответила Лиадран, спрыгивая с лошади.

– Нет, не один, – промолвил Ниеракт – и остальные спешились, накладывая стрелы на тетиву.

И так, заняв круговую оборону, они застыли в ожидании, пока до них не донеслась его поступь, пока они не ощутили трепетанье воздуха. Арафель стояла с ними, натягивая тетиву с последней своей стрелой.

– Не вмешивайся, – сказал Лиэслиа, стоявший рядом. – Ты – его главная цель.

Она ничего не ответила.

«Глупо, – сказал червяк. – К чему эта борьба? Вы же видели, мир стал иным по сравнению с тем, чем он был. Неужто вы хотите вернуть, что было прежде? Мы можем переделать его. Он может стать тем, чем мы захотим».

Затем наступил холод, и потекло немеренное время, когда все застыло. И вот он был уже с ними – они даже не заметили – явился, сияя, как бронза и золото, словно солнце взошло во тьме, отражаясь от его чешуи. Его крылья разогнали мглу, и огонь пронизал их жилы. Но страшней всего были его глаза – глаза, лишенные цвета. Они стремились рассмотреть, какого они были цвета, но цвета там не было вовсе никакого.

«Ни к чему оружие, – сказал Найер Скейяк. – Ни к чему борьба. Листья вырастут снова, и озера станут чистыми – все будет так, как вы пожелаете».

И тетива расслабилась, и луки разогнулись. Застыли Ши потерянно и изумленно.

И последняя зелень исчезла.

Мев держала в руке свой дар – он горел, он хранил тепло даже тогда, когда все пропало, и эквиски замерли, задрожав, завороженные, как и эльфы. Он нависал, этот кошмарный зверь – он жаждал их; и то, что было у нее, что было у Келли, – он пытался высмотреть в них и вытянуть из них.

– Нет! – промолвила она.

И еще громче воскликнул Келли:

– Нет!

И одна Ши шевельнулась. То была Арафель: она упала на колено, натянула свой лук – он изогнулся и дрогнул.

Дракон ринулся вперед, и стрела вонзилась в его леденящий глаз. Он взвыл, бросился назад, и крылья его забились, подняв ураган, пока он взмывал ввысь.

А он все поднимался, теперь уже как тень, как струйка дыма; и, вертясь на месте, он скрылся где-то за холмами. Земля вздрогнула. Наступила тишина.

А потом мир начал распадаться – и ветры разносили обрывки света и тьмы.

На берегах Эшберна, на песчаном холме царила тишина, тишина в разгар битвы – враг еще раз был отброшен назад.

Смерть снова была здесь. Бранвин видела ее. Ризи объяснил ей, кто это такая – темная союзница, то приходившая, то уходившая прочь: и Бранвин увидела привидения и прочие ужасы. Тут были твари рогатые, как олени, и с медвежьими клыками, и с волчьими глазами – пострашнее любого врага. Она укрылась за стеной щитов, за спинами людей, которых любила, в той крупице мира, что была еще оставлена ей. В воздухе летали стрелы, и щиты сотрясались от их ударов.