– Значит, ты уже бывал в Каркасоне, – продолжил Менг. – Интересно, что молодой Кассандре всего лишь около двадцати пяти лет, не так ли?

Энндал застыл на месте, совершенно обескураженный. Он не ожидал, что Менг способен зайти так далеко.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Лиз, которая тоже побледнела, уже догадываясь, какой будет ответ. Менг не сводил с Энндала обвиняющего взгляда.

– Ты любишь не Кассандру, а ее мать. Кассандра – твоя дочь.

Энндал ничего не сказал.

– Но… ему сорок пять, – запротестовала Брисеида.

– Необязательно ждать двадцати лет, чтобы завести роман с дочерью дворянина! – закричал Менг. – Особенно во время празднеств после турнира, полагаю.

– Нельзя говорить так громко! – воскликнул Энндал, вскакивая на ноги. – Люди могут услышать тебя!

– Неужели ты думаешь, что твои любовные похождения длиною почти в двадцать пять лет будут беспокоить жителей Каркасона больше, чем то, что происходит с ними в данный момент?

– Это была не просто интрижка, и я…

Энндал выдержал паузу, переполненный эмоциями. Он начал нервно теребить свой кулон. Внезапно образ Кассандры в исповедальне вернулся к Брисеиде.

– Этот талисман принадлежал Изольде до того, как она передала его своей дочери. Я слышала, как Кассандра так сказала. Энндал, что написано на внутренней стороне?

– Она… Изольда хотела носить его до моего возвращения, – признался Энндал, снимая кулон с шеи, чтобы развязать шнур, удерживающий мешочек. – Это была ее идея написать предложение. Я подумал, что оно красиво, но… до сегодняшнего дня я не знал, что оно значит на самом деле. Я никогда не был в Каркасоне до этого турнира, я не знал легенды, как она…

Брисеида взяла протянутый им кусок кожи и развернула его. Ее сердце замерло.

– «К моему единственному желанию», – прочитала она остальным.

По щекам Энндала катились слезы. Лиз опустилась на камень.

– Аюль д’Имбер обещал посвятить меня в рыцари. Я должен был вернуться и попросить руки Изольды у ее отца, когда мое новое звание позволит мне это сделать. Ни она, ни я не предвидели смерти рыцаря д’Имбера… После его смерти я вернулся в Каркасону, чтобы объяснить ситуацию Изольде. Тогда я понял, что она забеременела от меня: не прошло и трех месяцев после моего отъезда, а она уже собиралась замуж за лейтенанта Эбрара. Довольно поспешно… Бодуэн в то время уже был правой рукой отца Изольды. Я бесконечно благодарен лейтенанту за то, что он взял ее под свое крыло, за то, что он был готов скрывать нашу тайну. Бодуэн не знал, от кого она забеременела. Я не думаю, что Изольда кому-то вообще рассказала. Я уехал, не повидавшись с ней, ничего ей не сказав, с мыслью, что найду другой способ стать рыцарем до того, как она выйдет замуж… Я вел себя в точности как Ольховый король.