Когда Ситра в качестве ученика впервые явилась на конклав, среди членов сообщества было гораздо больше независимых жнецов, которые не ассоциировали себя ни с той, ни с другой фракцией. Теперь их становилось все меньше и меньше, так как разделяющая старых и новых жнецов граница превратилась в глубокую трещину, способную поглотить тех, кто не принял ничью сторону. Ситра ужаснулась: даже Досточтимый Жнец Неру добавил аметисты к своей оловянно-серой мантии.

– Вольта был моим учеником, – объяснил он. – Когда он присоединился к новым жнецам, я воспринял это как личное оскорбление… Но потом, когда он умер во время пожара в монастыре тоновиков, я понял, что многим обязан ему, например – своим свободомыслием. И теперь я нахожу удовольствие в жатве. Самое удивительное, что теперь я не воспринимаю ее как нечто ужасное.

Анастасия слишком уважала почтенного жнеца, чтобы высказывать свое мнение, но Мари не стала держать язык за зубами.

– Я знаю, что вы любили Вольту, – сказала она. – Но горе не может быть оправданием безнравственности.

Неру, выпучив глаза, не смог проговорить ни слова, на что Жнец Кюри и рассчитывала.

Они, закусывая, стояли среди жнецов, разделявших их убеждения, и все жнецы громко сожалели о том, куда катится сообщество.

– Нам не следовало позволять им называть себя «новыми жнецами», – говорил Жнец Мандела. – В том, что они делают, нет ничего нового. К тому же называть тех, кто придерживается идеалов Основателей, «старой гвардией» – это означает унижать их. Мы гораздо более прогрессивны в своих идеях, чем те, кто служит лишь самым примитивным своим инстинктам.

– Как вы можете говорить такое, проглотив целый фунт креветок, Нельсон? – не без сарказма спросил Жнец Твен.

Стоящие вокруг засмеялись, но Манделу это нисколько не смутило.

– Пиры, которые мы устраиваем на конклавах, предназначаются для тех, чья жизнь – суровое самоотречение, – сказал он. – Это есть некая форма компенсации. Но они не значат ничего для тех, кто никогда и ни от чего не отрекается.

– Перемены хороши, когда ведут к увеличению количества добра, – сказала Жнец Кюри. – Но новые жнецы стремятся не к этому.

– Мы обязаны продолжить борьбу, Мари, – воскликнула Жнец Меир. – Поддерживать и развивать добродетели, на которых всегда зижделось сообщество. Высокие этические стандарты – вот наша опора. Осуществляя жатву, мы обязаны руководствоваться мудростью и состраданием, ибо мудрость и сострадание есть основа нашего бытия. И мы не можем с легкостью относиться к делу жатвы. Для нас это бремя, а не удовольствие. Привилегия, а не приятное времяпрепровождение.