– Можно ли эффект воспроизвести механически? – перебил его Вальти елейным тоном. – Что, если только нервная система живого существа способна вырабатывать такое поле или управлять им? Управление – вот что сложнее всего. Оно может потребовать наличия настоящего мозга, который наука пока не смогла заменить на искусственный.

– Это вопрос для исследователей, – пробормотал Браннох. – Пусть разбираются ученые.

– А если у ваших ученых не получится? Вам не приходила в голову такая мысль? Тогда вы развяжете войну, не имея преимущества, на которое возлагали надежды. Боевые силы Солсистемы крупнее и лучше организованы, чем ваши, милорд. Они способны нанести вам сокрушительное поражение.

Лэнгли невольно восхитился гибкостью, с какой Браннох реагировал на внезапные повороты событий. Посол постоял, глядя себе под ноги, сжимая и разжимая кулаки.

– Не знаю, – наконец тихо сказал он. – Я не ученый. Что думаете, трымчане? Это осуществимо?

– Мы взвесили возможность того, что задача неразрешима, – ответили из бака. – Такая вероятность существует.

– Ну-у… может, тогда следует распылить его на атомы? Ставки слишком велики – я не смогу дурачить Чантхавара бесконечно. Лучше притормозить, накопить обычные вооружения…

– Нет, – ответили чудища. – Все факторы учтены. Оптимальный срок начала войны очень близок, независимо от наличия нейтрализатора.

– Вы уверены?

– Не задавайте ненужных вопросов. Вам потребуется не одна неделя, чтобы вникнуть в суть нашего анализа. Действуйте по плану.

– Что ж, как скажете!

Решение за него приняли, и Браннох азартно приступил к делу, словно хотел избавиться от необходимости самостоятельно думать. Он пролаял несколько приказов, и пленников развели по камерам. Лэнгли успел увидеть Марин, после чего его и Сариса впихнули в маленькое помещение. Дверь с лязгом захлопнулась, у порога встали двое часовых.

Камера была мала, лишена обстановки и не имела окон – унитаз, пара коек и все. Лэнгли присел и устало улыбнулся голатцу, клубком свернувшемуся у его ног.

– Это напоминает мне полицейских моего времени и то, как они перевозили задержанных из тюрьмы в тюрьму подальше от адвокатов и пересмотра меры пресечения.

Сарис не попросил объяснить смысл термина, он лежал на удивление спокойно. Через некоторое время Лэнгли продолжил:

– Интересно, почему нас поместили в одну камеру?

– Потому что мы оба уметь говорить.

– А-а… Ты чуешь в стене микрофоны и записывающие устройства? Но ведь мы говорим по-английски.

– Конечно, они есть. Как и линия ссвязи. Нашу беседу записывать и передавать. Может быть, завтра.