– Какой ценой? Положив сколько жизней? И все ради нескольких миллионов человек, которых можно сюда перевезти. Им не хватит голосов! Парламент никогда на это согласится.

– Что ж… быть может, рорванов удастся уговорить. – Голос Торнтона звучал так, словно он сам в это не верил. И никто не верил. Раса, умевшая делать электрические генераторы, не могла совершить такую глупость, как пустить на свою планету несколько миллионов агрессивных пришельцев. Последствия такого поступка очевидны.

Спустя час Эвери вернулся. Его лицо было бесстрастным, но в голосе слышалась усталость.

– Я беседовал с местным начальством и попросил отправить сообщения правительству этой нации – у них есть несколько телеграфных линий, которые им до сих пор в новинку. Это правительство, без сомнения, свяжется с другими. Нас попросили ненадолго задержаться, пока они пришлют своих ученых, чтобы пообщаться с нами.

– Каковы шансы, что они позволят людям поселиться здесь? – спросил Гуммус-лугиль.

Эвери пожал плечами.

– А ты как думаешь? Разумеется, решение будет принято официально, но ответ ты знаешь не хуже меня.

– Да. Надо полагать, знаю. – Ссутулившись, инженер отвернулся.

Глава 15

Остаток дня им показывали деревню. Здесь было на что посмотреть. Гуммус-лугиля особенно заинтересовала электростанция, которая, как ему сказали, получала энергию от гидроэлектростанции в горах, и небольшая, но хорошо оснащенная химическая лаборатория. Фон Остен внимательно изучил арсенал, который включал несколько крупных передвижных орудий, стрелявших разрывными снарядами, огнеметы, гранаты и наполовину построенный экспериментальный глайдер, выглядевший работоспособным. Торнтон пролистал несколько печатных книг и через Эвери узнал о состоянии рорванской физики – которая, очевидно, добралась до уравнений Максвелла и занималась радио. Лоренцен всячески пытался изображать интерес – как он надеялся, успешно. Но время от времени один из пришельцев бросал на него косой взгляд; это могло ничего не значить, а могло означать смерть.

Вечером состоялся пир; вся деревня собралась в украшенной столовой, чтобы насладиться прекрасно приготовленной едой и игрой музыкантов. Глава поселка произнес милосердно короткую речь на тему «протянутых-через-космос-рук», и Эвери ответил ему в том же духе. Лоренцен тщательно изображал скуку, словно не понимал ни слова. Однако внутренне он места себе не находил от тревоги. Фарс продолжался на протяжении всего дня. Рорваны задавали Эвери ожидаемые вопросы – про его расу, ее историю, науку, верования, намерения… Это не противоречило догадкам астронома, человек в любом случае вызывал у инопланетян понятное любопытство. Но к чему эта торжественная болтовня, которую, предположительно, понимал только Эвери? Не делалось ли это ради него, Лоренцена? Не предупредил ли Эвери пришельцев, что астроном мог знать больше, чем показывал? И если так, о чем из того, что знал Лоренцен, знал Эвери?