– И все-таки ты нас не предупредила, – задумчиво сказал северянин. – Ты заманила меня сюда.

– И ты сомневаешься в том – почему? – спросила она. В этот момент Фафхрд как раз касался ее вздернутого носа и круглых, как яблоки, щек, так что он почувствовал и то, как она улыбается. – Или, возможно, тебе не нравится то, что я позволила тебе немного рискнуть жизнью, чтобы наградой стало это ложе?

Фафхрд запечатлел страстный поцелуй на ее полных губах, чтобы показать ей, как ошибочны были ее мысли, но через мгновение она оттолкнула его.

– Подожди, Фаффи, любимый, – воскликнула она. – Нет, я же сказала, подожди! Я знаю, что ты жаден и нетерпелив, но ты можешь подождать хотя бы до тех пор, пока луна передвинется на небе на ширину звезды. Я попросила тебя пообещать мне, что ты спустишься со Звездной Пристани на рассвете.

В темноте наступило довольно долгое молчание.

– Ну? Что же держит закрытым твой рот? – нетерпеливо спросила она наконец. – Кое в чем другом ты не проявлял подобной нерешительности. Время проходит, луна поднимается.

– Хирриви, – тихо сказал Фафхрд, – я должен подняться на Звездную Пристань.

– Почему? – звенящим голосом спросила она. – Пророчество стихов исполнилось. Ты получил свою награду. Если ты пойдешь дальше, тебя будут ждать лишь опасности. Если ты вернешься, я буду охранять тебя с воздуха – да, и твоего приятеля тоже – до самых пустошей. – Ее нежный голос слегка задрожал. – О Фаффи, неужели тебе недостаточно меня, чтобы отказаться от завоевания жестокой горы? Кроме всего прочего, я люблю тебя – если я правильно понимаю, как смертные употребляют это слово.

– Нет, – торжественно ответил в темноте северянин. – Ты замечательная, самая замечательная из всех девушек, что я знал, – и я люблю тебя, а это слово я не бросаю по пустякам, – однако от этого мое желание покорить Звездную Пристань только разгорается. Можешь ли ты понять это?

Теперь на некоторое время замолкла сама Хирриви.

– Ну что ж, – сказала она наконец, – ты сам себе хозяин и делаешь, что захочешь. Я тебя предупредила. Я могла бы сказать и больше, привести доводы против, спорить с тобой и дальше, но я знаю, что и после всего этого мне не удастся преодолеть твое упрямство, а время бежит. Мы должны оседлать наших лошадок и догнать луну. Поцелуй меня еще раз. Медленно. Вот так…

* * *

Мышелов лежал поперек ложа, в ногах, под янтарными шарами, и разглядывал растянувшуюся Кейайру; ее хрупкие яблочно-зеленые плечи и спокойное спящее лицо тонули во множестве подушек.

Мышелов смочил уголок простыни вином из чаши, стоящей у его колена, и потер им тонкую правую щиколотку Кейайры – так осторожно, что медленный подъем и падение ее узкой грудной клетки не изменили своего ритма. Вскоре он стер всю зеленоватую мазь с участка величиной в половину своей ладони и уставился на дело рук своих во все глаза. Он был уверен в том, что на этот раз увидит тело или по меньшей мере зеленое притирание с обратной стороны ноги; но нет, все, что Мышелов увидел сквозь вытертый им маленький неправильный треугольник, – это косматое покрывало кровати, отражающее льющийся сверху янтарный свет. Это была невероятно захватывающая и немного пугающая тайна.