– А самих нечистецей? – Я вскинулся, нащупал, наконец, верный путь. – Нечистецы могут прогнать Морь из Княжеств? Мой друг лесовой говорил, что не в его силах лечить от неё.

Я вспомнил, как Смарагдель дал воды, но сказал тогда вроде, что Морь не сможет исцелить… Слукавил? Что же, что же творится такое? Я обхватил голову руками.

– Нечистецы не могут с ней совладать, – отрезал Трегор. – Только когда их сила с людской кровью мешается. Камни – другое, в них неживая сила, а из живых только подменыши, кровные дети нечистецей, исцеляют Морь. Да Истод твой, но в нём иное, в нём волховская мощь.

Я отнял руки от головы, взглянул на Трегора и не таясь расхохотался.

– Чего-чего? Шутки шутить вздумал, скоморох? Какие подменыши? Мрут же они, что в лесу, что у людей. Днём с огнём не сыщешь.

Меченые как-то неловко притихли все разом, и я понял, что сморозил что-то не то.

– Сыщешь, сокол, сыщешь. Один из них – перед тобой.

Я не поверил, фыркнул громко, зная, что снова навлекаю на себя гнев собравшихся.

– Ты – подменыш? Нечистецкий сын? Не поверю, пока маску не снимешь. А если и снимешь – всё равно не поверю.

– Режь ему язык, – махнул рукой человек-медведь. – Только могила такого исправит.

Я понимал, что, наверное, нанёс оскорбление скоморошьему князю, дерзко попросив снять маску перед его приближёнными, но я ведь не присягал Трегору и не был обязан чтить шутовские обычаи.

– Маску не сниму. Но от того, веришь ты или нет, суть не меняется. Отец мой – Тинень, верховный водяной, что правит Русальим Озером и кому подчиняются все водные нечистецы Княжеств.

Меченые почтительно закивали. Видно было, как серьёзно они относились к тому, что ими правил не простой человек, а подменный. Я, однако же, продолжал сомневаться.

– Подменыши хилые, живут недолго, томятся в тоске. Ты крепкий мужик, не похож на такого.

– Ты говоришь так, словно повидал на своём веку сотни подменных, – хмыкнул Трегор. – Это всё равно, что утверждать, будто все бабы Царства охочи до злата и драгоценных камней. Сам же сказал, что не знал ни одного из подменных.

– Разве ж не так про баб? – выкрикнула красивая меченая в тонкой маске, закрывающей верхнюю половину лица. Трегор повернулся в её сторону, но ничего не ответил.

– И что, – продолжил я, – правда ворожить умеешь? Что делает твоя нечистецкая кровь?

– Умею. Каждый тут подтвердит. Потому и живы, потому и уходили от всех, кто зла нам желал.

– Покажи.

Я приготовился к новым выкрикам о том, что мне нужно выдрать язык, но ничего такого не последовало. Трегор подпёр руками голову, будто устал от меня и от всего совета безмерно.