Трегор и Кервель зашептали что-то друг другу, сблизив головы. Меня будто и не слышали. Я сел обратно, чтобы не стоять дурачком, который вещает, да которого никто не слушает. Шут для шутов – вот кем я себя ощутил, разозлившись только сильнее.

– Не он один. Я тоже знаю, как от Мори избавиться, – возразил Трегор. – Может, знаю, и как наслать? Если ты говоришь, что считал, будто мы с ним связаны, то давай, обвини меня и мою гильдию прилюдно.

Настроения мигом переменились. На меня смотрели уже откровенно враждебно, с осуждением. Не воины, но бросятся и разорвут, если хозяин прикажет. Те же безликие, но живые ещё, разумные, а такие же верные и так же готовые кинуться на того, кого врагом объявят.

Оправдываться мне не хотелось.

– Ты не переворачивай мои слова с ног на голову, князь. А коли знаешь, чего боится Морь, то что ж не помог людям?

– Помог. Вот они все, вокруг тебя.

Меченые одобрительно загомонили. Трегор выпрямил спину, и я почти был уверен, что под маской пряталась горделивая улыбка.

– То было давно. А сейчас что? Сколотил своё собственное княжество и решил не вмешиваться больше?

– Отрежь ему язык, – посоветовал Трегору старик с оленьим черепом поверх своей головы. – Самого раздень и кинь в озеро, пусть мавки забавляются перед сном.

– Мавки довольны будут, не единожды осчастливливал их, – огрызнулся я. Меченые засмеялись.

– Успею, – заверил его Трегор. – Но пока мне нравится его дерзость и свежий взгляд. Он растерял много крови, но всё ещё горяч. Может, и есть доля правды в его словах. Истод, говоришь, пятнает моё имя? И что же станет, если этого Истода убьют?

Я и сам не знал, что станет. Был ли я лучше тех, кто винил в несчастьях гильдию Шутов? Наверное, хоть немного, да был: Истод сам признался мне, что убивал соколов. Убивал, чтобы пошатнуть остовы, на которых порядок в Княжествах держался многие сотни лет. И я своими глазами видел, как безликие слушаются его, видел, как они, подражая шутовским ватагам, заманивают люд на представления и убивают. Вспомнил я и шутовскую брошь в Чернёнках – умышленно оставил, чтобы навлечь подозрения? Или правда кто из скоморохов деревню сжёг?

– Не могу знать, что будет. Но душе моей станет спокойней за убитых братьев. Избрал бы его своей целью с радостью. Я искал его уже, но для другого. Сейчас поищу, чтобы отомстить.

По шатру пронёсся ропот. Меченые тихо переговаривались, поглядывали на меня и кивали. Я не знал, о чём они думают, глядя на диковатого чужака, да и не хотел забивать голову чужими думами.

– Говори, Кервель, – попросил я, – что ещё за вести принёс?