– Клянусь.

На нас дохнуло чем-то влажным, пахнущим озёрной водой. В груди у меня похолодело на миг, и я понял: свершилась нечистецкая ворожба, какой я никогда от человека не видал. Так и есть, не встречал ведь раньше подменных.

– Предашь – не будет тебе покоя от Тиненя, – вымолвил Трегор, отпустил мои руки и снял маску с лица.

В первое мгновение я сгорал от какого-то забытого ребяческого любопытства: и правда ведь думал, не могут все слухи быть ложными, должно же быть хоть что-то, что истинно стоило скрывать. Ждал свиного рыла, ждал трёх пар глаз, ждал чего-то эдакого, что даже не смог бы придумать на трезвую голову.

Разочарование ударило по мне сильнее, чем я мог бы предугадать. Трегор оказался, как я и думал, мужчиной чуть старше меня, бледнокожим, черноволосым, сероглазым, гладко выбритым. Ни рогов, ни пасти звериной, ни даже заживших язв на его лице не было. Я выдохнул и в то же время глупо подумал: ладно, есть приспособился, пихая ложку в прорезь, а бриться в лес уходил?..

– Правда ожидал увидеть чудовище? – ухмыльнулся Трегор. Слышать знакомый голос и видеть, как движутся губы, как щурятся глаза, как пробегают по высокому лбу тонкие морщины, оказалось странно.

– В чём же твоё увечье? – спросил я, всё ещё тщетно пытаясь ухватить что-то необычное в его облике. – Что с тобой сделала Морь?

Трегор провёл пятернёй по волосам, поглядывая в сторону стойбища. Заметно было, что ему неуютно без привычной защиты, но не спешил пока обратно натягивать маску с перчатками.

– Тело моё она не тронула, не ищи отметин. Я никогда ей не болел.

Он ухмыльнулся углом рта, видя, как я непонятливо трясу головой. Поверить в его слова было трудно.

– Зачем тогда собрал вокруг себя столько меченых? Зачем эти ватаги, представления, шатры? Чего ради? Маскарад твой на что?

Я начинал злиться. Мне никогда не нравилось, когда меня пытались обдурить, а сейчас я чувствовал себя именно так.

– Они не пошли бы за тем, кто не такой, как они, – объяснил Трегор. – Пришлось спрятать не увечья, а их отсутствие. Может, сберегла меня нечистецкая кровь.

– Так что же, не знают твои?..

Он покачал головой, повертел маску в руках – жёсткую, плотную. Я невольно подумал: «Каково носить её в летний зной?»

– Знает лишь Сплюха. Она первая за мной пошла. С самого начала знала, что нет на мне следов. Уже тогда она была стара, и ей не было дела до того, кто за неё вступится: меченый или простой.

– Так зачем? Что, на богатства позарился? Своё княжество решил сколотить? Без земель и без терема?

По лицу я видел, что Трегора злят мои назойливые вопросы, и мне гораздо больше нравилось говорить с ним так: видеть, что он живой человек, а не чудовище, прячущееся за одеждой и маской.