– Что там? – спросил я. – Ты извини, сбежал сразу после. Но сам пойми, не мог бросить паренька.

В тусклом утреннем свете я разглядел глубокий порез у Трегора на щеке и кровь на одежде. Мне стало стыдно за то, что бросил их, едва мы расправились с безликими.

– Не так уж плохо, как могло быть. Ты подойди, там тебя какой-то человек ищет. Сапсан и Дербник подтвердили, что знают его. Представился Нилиром. С ним воины, так что осторожнее будь.

Я и не знал, что думать: хорошее или плохое. Нилир был Страстогоровым воеводой, главой всех княжьих войск, и точно его уважали больше, чем старшего дружинника Казиму. С миром пришёл или с войной? Четвертует как предателя сразу или поговорит сперва? Я обернулся на Огарька, на Рудо с Шаньгой, мирно спящих, и понял: когда шёл сюда, в Топоричек, был готов умереть за правое дело. И теперь ничего не изменилось, более того, спокойней мне стало.

– Скажи, совсем непотребно я выгляжу?

Трегор подошёл поближе, стёр что-то с моей щеки, отряхнул одежду от налипшего чёрного пепла и махнул рукой.

– Не по-княжески, конечно, но сойдёт.

Я ухмыльнулся, проверил, на месте ли кинжал, и пошёл за Трегором. Не знаю, как уж Рудо учуял, но вскочил тут же и побрёл, слегка прихрамывая, за мной.

Нилир с воинами ждали в трактире. Хозяин успел немного прибраться, и пусть ветер задувал в разбитые окна, а всё же на столах появилось пенное, едва мы с Трегором вошли. Пенное на бруснике, моё любимое, а вслед за ним – пирожки со снытью и яйцом. Я поклонился Нилиру, как положено при встрече, и воевода ответил мне тем же – встретил, как должно встречать соколов. У меня отлегло. Если не обсыпал проклятиями с порога, а встретил с честью, то, может, и не станет сразу тащить в острог.

Нилир был тёмно-рыжим, кудрявым, буйные волосы он крепко завязывал в хвост. Его кафтан с княжьими филинами был не красным, как у дружины Казимы, а коричнево-багряным, цвета подсохшей крови. Казима с его бойцами служили лично Страстогору, оберегали князя в походах, тогда как Нилир руководил обширным городским войском, способным в случае чего отстоять целый Горвень. Неожиданно я позавидовал Нилировым начищенным кожаным сапогам и богато расшитой золотом перевязи, хотя никогда раньше не заглядывался на дорогое тряпьё.

– Искал-искал Истода, а нашёл мёртвого, да заодно тебя, – сказал он мне.

Тело Истода лежало возле трактира, прикрытое соломой. Я хмыкнул: так же искал ведь.

– И кому из нас ты больше рад: мёртвому или живому?

– Немного раздосадован, что убил его не я, но тебе рад, ты прав. Разные толки ходили: что ты мёртв, что ты схвачен в плен, что ты болен Морью и отрастил рога. Неожиданно было услышать, что ты здесь. Неожиданно, но и радостно. Поедешь в терем, сокол?