– Да, мать их за ногу, и я тоже… Но погодите, это не Жоффруа, это люди Эдмонда! Прах дери, а вот и он сам!

Олбэни сокрушенно покачал головой:

– Друг мой, я замечаю у вас пристрастие к сильным выражениям. На войне это дурной вкус, уверяю вас. Постарайтесь избегать.

– Минуту, Бен, вы что, собираетесь к ним ехать?

– Разумеется.

– Это безумие. После вчерашнего разгрома им терять нечего, подумайте!

– Именно потому, что его французские надежды рухнули, граф будет с нами особенно любезен. В конце концов, он все же Нортумберленд, хотя и паршивая овца. Вы сейчас сами убедитесь.

– Да куда… Ладно, ладно, только из любви к вашим рыбным салатам… Бен, если придется открыть стрельбу, объясните Ричарду, что мне пришлось это сделать единственно радея о благе Корнуолла!

Олбэни засмеялся:

– Вот видите, Диноэл, вы уже становитесь патриотом Бристоля!

– Тут еще не тем станешь… Бен, да возьмите левей, куда вас черт понес на самые камни, лошади ноги переломаете, и сами в воду загремите!

* * *

В итоге долгожданный развод все же состоялся, и Олбэни Корнуолльский вновь стал одним из самых завидных женихов Великобритании, а Диноэл призадумался о роли формальностей в эмоциональной жизни человека.

С Анной они прожили в общей сложности три года, учитывая всевозможные съезды и разъезды. Хонни на удивление легко влилась в его команду – она быстро вошла в курс дела, вместе они помотались по экспедициям – и по Тратере, и по некоторым другим, порой довольно каверзным местам, и все шло как будто бы совсем неплохо, пока театрально-лидерская натура Анны снова не дала о себе знать. После неудачи с Олбэни Хонни сменила тактику и приступила к воспитанию Диноэла, несколько сузив диапазон педагогического фронта и сделав ныне упор на духовные ценности, дабы из такого сырого и неподатливого материала, как мужчина, соорудить нечто достойное стоять у подножия ее алтаря. И Дин, наверное, какое-то время еще потерпел бы надрывно-высокопарные лекции о собственном несовершенстве, но беда в том, что Анна для своих наставлений выбрала уж очень неподходящий момент.

Послевоенные депрессии у него понемногу закончились, а программа «Джадж Спектр», напротив, успешно набирала обороты. В Институт вернулся Скиф, да и новый молодой директор Айвен Тью тоже постоянно требовал присутствия контактера то здесь, то там – жизнь кипела, и надо было делать дела. С другой стороны, пышные прелести Анны успели Дину порядком надоесть, все ужимки и трюки он уже знал наизусть, а идея стать апостолом – пусть даже и первым – Культа Божественной Анны – его мало привлекала. Искать духовного гуру, если вдруг и придет такая нужда, он собирался уж никак не в салонах Челси.