Диноэл покачал головой.

– Вы еще добавьте, герцог, что человеку нужен человек. С этими словами Кромвель начал войну.

– Войну начал не Кромвель, а человеческая алчность, которая как раз безнравственна. Человеку нужен весь мир, с этим никто не спорит, просто человек не должен забывать, кто он такой. Кстати, именно война заставила многих задуматься как раз о том, что я говорю, и вас в том числе, как я вижу. Человечество, как и отдельный человек, постоянно смотрит в глаза смерти, лишь степень осознания этого факта меняется в зависимости от обстоятельств. Посмотрите, как после войны подскочил уровень апокалиптических настроений! А ведь казалось бы, все должно быть наоборот…

Тут герцог сделал паузу, ожидая от Дина контраргументов, но тот промолчал, навострив уши, он почувствовал, что разговор принимает до крайности любопытный оборот, – и не ошибся.

– Разумеется, наши ученые-технологи берутся решить такие вопросы традиционными для себя способами. До нас доходят слухи о ваших попытках совместить человеческий и нечеловеческий разум. Прошу меня простить, но подобные опыты я считаю опасными, бессмысленными и антигуманными. Вдобавок, на мой взгляд, они обречены на неудачу – хотя, конечно, мнение дилетанта тут не имеет веса.

Вот оно что, ему известно нечто о проекте «Минотавр», сообразил Дин. Ничего себе! Ай да философ, ай да корнуолльская крепость! Хотя, с другой стороны, от Бристоля и Лондона до Золотой долины не тридевять земель, и кто сказал, что я один бывал в Драконьем Доме?

Нет, отозвалась интуиция, нет. Это посторонняя информация.

Значит, Ричард, подумал Дин, значит, где-то утечка размером с Ниагарский водопад. Мать их за ногу, да скольких же наших купил этот дьявольский чернокнижник?

Нет, отреагировала интуиция, это не утечка.

А что же тогда?

Но интуиция молчала. Ребята, на Тратере происходит что-то неслыханное, подумал Дин и отхлебнул аквитанского вина. Оно и впрямь оказалось очень недурным.

– Герцог, ваше вино и салаты превыше всех похвал. Но поскольку наша беседа явно принимает политическую окраску, я считаю нужным сделать политическое заявление.

Олбэни ободряюще улыбнулся и поднял бокал. Ей-богу, мне нравится этот парень, мелькнуло в голове у Диноэла, да как же она с ним жила?

– Для меня, разумеется, не секрет, – виртуозно изображая подавленное смущение, начал Диноэл, – как в Англии относятся к представителям земной администрации. Во избежание недоразумений я хотел бы заверить вас в своей полнейшей лояльности. Тратерский карантин я всегда считал позором, и по мере сил…