– В любом случае, Бен, – сказала она, – на мой взгляд, в теперешней ситуации для меня есть что-то противоестественное.

– Милая, вы слишком строги, – вмешалась мамаша Тэлвин. – Сэр Дэниел совсем не плохой человек, уверяю вас.

– Дорогая, признаю, мы никак не готовы к такому пересмотру отношений, – покачал головой Олбэни. – Просто не знаю, как мне быть. Может, вызвать Диноэла на дуэль?

– Только не дуэль! – ужаснулся Диноэл. – Я помню вашу дуэль с графом Эдмондом, тогда, во время нортумберлендской смуты. Это был кошмар.

– Совершенно не помню, – признался Олбэни.

– Мы сидели в командной палатке. Был страшнейший холод. Вы чрезвычайно деликатно объяснили ему, какая он скотина, а потом, даже не встав, положили на стол перчатку – прекрасная, помнится, замшевая перчатка – и так аккуратно ее разгладили.

Тут на обоих напал смех.

– Ну не разглаживал, это точно! – протестующе поднял руку герцог.

Мэриэтт встала. «Ого, ну и подбородок», – подумал Диноэл.

– Не смею мешать вашему веселью, – сказала она и вышла из комнаты.

Все замолчали, потом Дин сказал:

– Олбэни, вероятно, вам следует поговорить с девушкой – скажите, я готов принести извинения… А я пока составлю компанию герцогине. Не хочу никого обидеть или показаться бестактным, но этот рулет заслуживает, чтобы его доели.

– Я не поняла, что случилось? – возмущенно спросила герцогиня Тэлвин.

* * *

Дин проснулся в непривычную для себя рань и некоторое время смотрел на игру бледного весеннего солнца, веток и теней в полукруглом окне галереи. Он едва успел спуститься и насладиться яичницей, приготовленной неутомимой Алекс, как раздалось: «Ее высочество герцогиня Ричмондская!»

На сей раз на ней было просторное темно-серое одеяние с серебряными парчовыми клиньями, на голове – замысловатое переплетение толстых и тонких косичек, которые ниже сливались в перехваченный жемчугами кокон, который, в свою очередь, выпускал на волю пышный, ничем не сдержанный хвост. В роковых глазах читалась тревога.

«А подбородок вроде бы и нормальный, – подумал Дин, – что это мне вчера померещилось?»

– Леди Мэриэтт! Что вас привело ко мне в столь ранний час?

– Я здесь по совету Олбэни. Он сказал, что раннее утро – это жестокий, но единственно возможный способ застать вас дома. Там, внизу, целая вереница карет – вы нарасхват.

– Вы хотите продолжить вчерашнюю дискуссию?