По водоотливу что-то скрежетнуло, процарапало его, затем зашуршало у стены, заставив меня вздрогнуть. Наверное, птица какая-нибудь от дождя спасается.

— Что, если взять и умереть сразу, без всех этих мучений? — Негромко спросила я вслух то ли себя саму, то ли дождь. — Только как бы это так сделать? Отравить себя? Чем? Проковырять дырку ногтем в горле во время казни? А то ведь можно и вовсе прямо сейчас … на простыне какой-нибудь весело подвеситься.

Испустив тяжелый вздох, я опустила голову и немного помотала ей. От всех этих мыслей мне сделалось совсем погано на душе, даже захотелось всплакнуть от отчаяния.

— Хххии, — прозвучало у стены, будто кто-то тайком подслушивал меня, — зачем так мрачно?

В окно заглянула уродливая голова с огромными острыми ушами как у летучей мыши. Она подергивала вытянутым рыльцем и водила крупными глазами навыкате. Черная, мокрая, безгубая — я шарахнулась, упала и невольно отодвинулась подальше от окна. Рожа тем временем скорчилась в какую-то неимоверную маску, выражающую ехидство, пренебрежение и насмешку одновременно.

— Чего грустим, тетенька? — Спросила меня рожа.

— Ты еще что за хрень хтоническая? — Пробормотала я и подумала, что надо бы закрыть окно, пока тварь не влезла внутрь, но было уже поздно. Она сиганула с подоконника на пол, разбрызгивая воду со своего черного блестящего тела и крутя головой. — И какая я тебе тетенька? — Как можно более грозно спросила я.

— Ххии! — Усмехнулась тварюга и ловко вскарабкалась на стул, балансируя при помощи черных перепончатых крыльев. Здесь она неожиданно встряхнулась по-собачьи, окатив меня как из душа. — Ну не дяденька же? По крайней мере две тетинские принадлежности приличного размера я вижу.

Так. Видимо, я все-таки рехнулась и теперь моя галлюцинация сообщает мне много интересного. Причем обо мне же. Сдернув с кровати одеяло, я закуталась в него, захлопнула окно и уселась на кровати напротив твари, поджав ноги под одеяло.

— Ты кто? — Совершенно спокойно спросила я. Если бы это был хищник или другое опасное существо, оно бы не беседовало со мной, а уже доедало меня.

— А ты не знаешь? — Удивилась зверушка, вытаращив свои огромные глаза до размеров футбольного мяча. — Обидела. Гаргулья я.

— Ааа, — тут я вспомнила, что часто видела гаргулий на крышах домов. Раньше я их принимала за украшения. — Так вы живые?

— Ну, не всегда, — гаргулья скрежетнула когтями по стулу и нахально развалилась на нем, вытянув лапы с огромными когтями на полкомнаты. — Обычно мы дремлем, обернувшись камнем. Иногда просыпаемся. Вообще мы должны защищать свой дом, но такое бывает редко — скука смертная. Можно, конечно, поглазеть вокруг … но и это надоедает. А покинуть свой дом или отдалиться от него — нам никак невозможно.