О Малке стоит сказать еще одно: по нему было видно, что он сражался в Гоблинских войнах. Дело не только в пальцах и возрасте, а еще и во взгляде, в том, как он двигался. Люди сразу это понимали. И кусачие тоже. Мы проходили мимо гоблинского квартала, запах которого будил в Малке и в Гальве воспоминания о войне, как вдруг по ту сторону цепи появился гоблин и зашагал вровень с нами. Он был высокий, больше пяти футов ростом, его серо-бурая, покрытая шрамами шкура сморщилась, словно от огня. Поначалу казалось, будто гоблин просто идет по своим делам, или, скорее, он хотел, чтобы мы так считали.

Один молровянин окликнул нас и замахал рукой. Видимо, предупреждал и советовал держаться подальше. Мне эта мысль показалась дельной.

– Может, лучше отойдем от цепи? – предложил я.

– Зачем? – спросил Малк. – Из-за этого? В жопу его!

И он подошел еще ближе.

Кусачий поступил так же.

– Не приближайся к этой твари, придурок, – сказала Норригаль.

– Тебе же никто не указывает, где ходить, – ответил Малк.

– Ты прав.

Она переступила через кучу навоза посреди улицы и пошла дальше по другой стороне.

Я бы тоже перешел на другую сторону, но не хотел, чтобы обо мне подумали, будто она водит меня на веревочке за кольцо в носу. Поэтому я остался, только спросил у Гальвы:

– По-твоему, это хорошая идея?

Она покачала головой, но не ушла с ближней к цепи стороны улицы. Я заметил еще два-три гоблинских силуэта. Они тоже шли за нами, но держались чуть поодаль.

И тут гоблин заговорил. Не глядя на нас, но обращаясь к нам:

– Molroviniy?

«Вы из Молровы?»

Мы не ответили, и он снова спросил:

– Untheriy?