Когда все, кто был в этом логове, посмотрели на Юрмейена, а я покрылся потом в холодном подземелье, он заявил:

– А теперь сыграем еще раз. Повторим, или ты ничего не получишь.

Я огляделся. Три десятка злобных юнцов наблюдали за ним, а кое-кто и выискивал в вожаке признаки слабости, готовый ими воспользоваться, так что я и возражать не стал.

– Все по-честному! – с притворным воодушевлением сказал я, перемешивая колоду.

На этот раз первая раздача была моей.

И разумеется, вторую игру я слил.

Юрмейен устроил себе спальню в маленькой природной пещерке в стороне от канализации. Мерзостный запашок здесь почти не ощущался, или я просто свыкся с ним. В спальне стояла настоящая кровать с деревянной рамой, соломенным матрасом и шкурами. В стеклянном кубе светился обмазанный ведьминым мхом медвежий череп. Книжная полка провисла посередине, а на стойке поблескивало странное оружие. На стене висел голубоватый шелковый гобелен с изображением толстого богатого мужчины в белом одеянии, украшенном золотыми полумесяцами. В руке он держал клетку с прекрасной белой птицей – судя по виду, молровской снежной курицей. Юрмейен жил в потрепанной роскоши.

Стражники с копьями остались за запертой дверью, ожидая приказа. Юрмейен жестом велел мне сесть на кровать.

– Давай скорее покончим с этим, – сказал я. – Ты ведь знаешь, что мне это не по душе.

– Я сам скажу, что тебе по душе! – выкрикнул он и тихо добавил: – Заткнись, гальт! Сказано тебе, я человек слова.

Он подождал немного, наблюдая за мной, потом посмотрел на дверь.

– А теперь пошуми немного, как будто я деру тебя в зад.

Я запыхтел.

– Да, хорошо. Я сам почти поверил. Еще раз.

Я застонал и закончил криком.

– Да! Настоящий артист! – прошипел он. – Мог бы зарабатывать на жизнь в бродячем театре или на карнавалах.

Он ухватился за раму кровати и потряс ее.

– Уфф! – проговорил я.

Он подождал мгновение и повторил.