Великаны разделились, чтобы окружить нас, но бежали они как-то неловко. Тут Биж застучал в барабан, и я заметил странную вещь: удары барабана попадали в такт с шагами переднего великана, а потом зазвучали реже, и его ноги тоже стали шевелиться не так быстро. Наж заиграла на свирели в таком же усыпляющем темпе. Это была точная и мощная магия. Они начали играть в одном ритме с движениями великанов, а потом замедлились и замедлили наших противников.

– Ha! – выкрикнул я, пуская стрелу.

Цеп едва успел отбить ее кожаным наручем. Не уверен, что хотя бы оцарапал его. Но следующими стрелами я проткнул ему оба глаза. Гальва и Йорбез набросились на него и добили, рубя по ногам выше сапог до тех пор, пока великан не рухнул на колени.

Йорбез вонзила меч ему в шею, но он успел стащить Гальву с деревянной лошади, тут же снова обратившейся в посох, и попытался зашвырнуть ее как можно дальше. Сохрани он прежнюю скорость, Гальва взлетела бы выше третьего этажа и разбилась насмерть. А так великан ее только оттолкнул. Он опустил взгляд и увидел, что борода и брюхо пропитались красным.

Великан с топором шел на меня, словно бы двигаясь под водой. Он скрипел зубами, на глазах выступили слезы отчаяния. Я понимал, что он чувствовал. Великая правда магии в том, что она глубоко несправедлива. С другой стороны, быть ростом в двенадцать футов тоже нечестно.

Я отбросил лук и вытащил из ножен Пальтру. Как по ступенькам, забрался по сапогам и поясу великана и с большим трудом перерезал ему шею. Кровь хлынула фонтаном. Как и у того великана, которого прикончили спантийки, она вылетала быстро. Первый толчок послал огромный сгусток крови в бледно-голубое аустримское небо. Бо́льшая часть второго забрызгала мне руки и лицо. Ослепленный, я свалился вниз. По самой логике заклинания, а любое заклинание имеет логику, покинувшую тело кровь магия больше не связывает. Я ударился о землю, протер рукавом глаза и едва успел откатиться в сторону, чтобы медленно падающий сукин сын не впечатал меня навечно в землю.

И в этот момент музыкантов сшибло древесным стволом.

Великанша вырвала с корнем мертвое, покосившееся дерево, но не могла его бросить, поскольку лишилась скорости. И просто толкнула его на них. Они продолжали играть, видимо не решаясь убежать и разрушить заклинание, но оно все равно прервалось, когда дерево раздавило их.

Все объяснили звуки: крики Гоброла и Бижа, удивленный визг Наж, жуткий треск мертвого дерева, крушащего плоть, землю и кости. Стоны раненых музыкантов превратились в писк. Их пустая одежда лежала на земле, а из рукава Гоброла выскочила мышь. Той мыши, которая прежде была Бижем, сильно досталось. Она не могла убежать, только описала скорбный круг, а потом перевернулась на спину и умерла.