Великанша, к которой вернулась быстрота, зацепила носком сапога землю и обдала Гальву и Йорбез россыпью грязи и камней. Они скорчились, защищаясь от града обломков. Я подхватил с земли лук и выстрелил великанше в лицо. Стрела вонзилась прямо в глаз. Она взвыла от ярости и боли, и, пока я осыпал ее дождем стрел, спантийки снова бросились в атаку.

Великанша умерла как раз в тот миг, когда тучи закрыли солнце.

Тень прокатилась по каменистой земле, потом оборвалась, а из-за туч снова выглянул край солнца.

Может, я сошел с ума, но мне привиделся среди деревьев силуэт волка, тут же скрывшийся с глаз. Я не очень-то верил в то, что боги существуют в телесном виде, но в тот миг не верил и в то, что они этого не могут.

– Спасибо тебе, Солграннон, бог войны, за то, что укрепил наши руки в битве с врагами, – сказал я. – И за тебя, Фотаннон, я тоже выпью при первой возможности. За ту шалость, что устроили наши музыканты.

Еще бы понять, кому нужно помолиться за Норригаль!

59 В пещере

59

В пещере

Поначалу показалось, что пещера освещается только снаружи, через то отверстие, в которое проникли мы. Я нес Норригаль за плечи, Гальва поддерживала ее сломанные ноги, перевязанные рубахой. Моя лунная жена очнулась в самый неподходящий момент. Она тяжело дышала от боли, то выдувая изо рта прядь волос, то втягивая обратно. Ей было так плохо, что она даже ни разу не отчитала меня за неловкость. Йорбез осталась у входа, чтобы проверить, не проберется ли кто-нибудь следом за нами.

Я тоже оглянулся.

Последний мертвый великан лежал прямо у входа в пещеру. За густыми кустами мы заметили его не сразу, и то лишь по рою мух, слетевшихся к нему со всего света. Почерневшее лицо словно бы замерло в то мгновение, когда он собирался чихнуть. Волосатая татуированная рука указывала на вход. Толстые как бревна ноги застряли среди камней. Тот, кто убил его и других великанов, мог прятаться в пещере, где-то рядом с нами. Норригаль лучше всех видела в темноте с помощью нарисованного на веках знака кошачьего глаза, но сейчас ей было не до этого.

Наконец и Йорбез зашла в пещеру.

Откуда-то сверху из темноты прилетел тихий, чуть громче шепота, женский голос:

– Varatt! Datt eer Jeten.

На отрывистом ганнском языке это означало: «Осторожно! Здесь великан».

Мои глаза постепенно привыкли к темноте, клочья ведьминого мха, угольками тлеющего на стенах и на полу, помогли мне в этом. Да, здесь был великан. Великанша. Она лежала у дальней стены, завернувшись в парусину и зажав в мощных, покрытых запекшейся кровью ладонях нечто такое, что ей ни за что не хотелось отпускать. Она выглядела слабой, израненной. Не прикрытые парусиной руки и ноги побурели от крови. Татуировки на них я прочитать не смог. Мокрая от пота, несмотря на холод пещеры, она смотрела на меня из-под налившихся тяжестью век.