Поднимать ее осторожно времени не было, а резкий рывок мог погубить ведьмочку.

– Без Норригаль не уйду! – прокричал я в ответ.

На мгновение Гальва задумалась, взвешивая вероятность того, что королева могла оказаться в этой пещере, и сопоставляя ее с бесчестьем оставить товарища умирать на дороге. Потом кивнула, встряхнула лошадиным посохом и оседлала деревянного скакуна.

Сняв с плеча тугой лук, я приготовил стрелу. Йорбез тяжело вздохнула, собираясь с духом, и выхватила меч, готовая испытать на деле все свои утренние пробежки вверх по склону. Сам не могу поверить своим словам, но мы бросились в атаку на драных великанов.

Двое из них оказались мужчинами, и еще одна женщина. Первого покрывали синие татуировки, еще более расплывшиеся, чем у того, из Хравы. Темно-рыжие, примерно такого же цвета, как мои волосы, они подпрыгивали на бегу. Бронзовый топор сверкал в слабых лучах солнца. Женщина, швырнувшая в нас бревно, осталась без оружия. Она носила такой же пояс, как у мужчин, ее голые груди тряслись, а мускулистые руки были на вид ничуть не слабее, чем у приятелей. Третий держал в руках грозный цеп с тремя билами. Мне вдруг пришла в голову мысль, тщательно обдумать которую я смог лишь потом: мы были для них гоблинами. Маленькие, проворные, грязно дерущиеся засранцы, годные лишь на то, чтобы бить их цепами и дубинками. Только мы не кусались и были еще мельче. Наконец мы сошлись и наверняка погибли бы, если бы не звуки корнемюза.

Этого младшего брата холтийской волынки можно было повстречать повсюду, от Испантии до Молровы. Некоторым нравится его высокий пронзительный вой, другие не видят разницы между ним и визгом полузадушенной кошки. Я, вообще-то, отношусь ко вторым. Но сейчас? Сейчас я полюбил его. В нем звучало милосердие и пожелание удачи. Звучал голос самой Кассии, богини искупления, заверявшей, что моя смерть наступит не сегодня.

Корнемюз зазвучал выше, воздух с плачем вырывался из меха под мышкой у Горбола. Музыканты неуклюже побежали к нам, как только увидели спускающихся с далекого холма великанов, и теперь подошли так близко, что их стало слышно. Великан с татуировками замахнулся на меня, но его топор вдруг замедлил полет. Не совсем. Ровно настолько, чтобы я отскочил в сторону от его почти горизонтальной дуги.

Я пронырнул меж ног великана, задев головой край юбки из кожаных полос и получив порцию отвратительного запаха. Самка взревела, когда Гальва на своем деревянном скакуне точно так же уклонилась от ее руки-лопаты и рубанула яйцерезом по предплечью. Цеп попытался достать Йорбез, но и этот великан двигался медленней, чем прежде, и только разбрызгал грязь во все стороны. Старшая спантийка еще не могла достать его. Двухфутовое лезвие яйцереза – не лучшее оружие против великана. Но она уже зашла ему в тыл. Мы все оказались за спиной у великанов и помчались дальше, чтобы увести битву подальше от того места, где лежала Норригаль. А потом развернулись.