Между тем, этот шум усилился, а затем сверху донесся грохот, крики и скрежет, как будто большую железяку протащили по ржавой палубе.

Судно вздрогнуло, а затем по крутому трапу в камбуз соскользнул незваный гость.

Приземистый, на двух ногах, с руками двойной длины, похожими на манипуляторы.

В первые мгновения, опешивший и напуганный Головин решил, что перед ним какой-то уродливый робот, однако на плоском «лице» открылась щель из которой показался фиолетовый язык, который, «попробовав» воздух, убрался обратно.

Мелькнула мысль схватить с пола примагниченный табурет и попытаться оказать сопротивление – противник был не выше обычного человека, хотя его мышцы, под тонким комбинезоном, казались сплетенными из проволоки.

Черные глаза-бусинки перехватили взгляд Марка на табурет и быстрая рука метнулась вперед.

Сухо щелкнул парализатор и Головин успел увидеть, лишь панели потолка и вентиляционные короба квадратного сечения. А потом его поволокли, словно подстреленную добычу.

Марк все чувствовал, все понимал и глаза его были широко раскрыты, однако пошевелиться не мог. А еще ясно осознавал, что это тщедушное, с виду, существо, несет его без особых усилий.

Наверху был ветер, который слегка освежил Головина. Краем глаза он заметил лежавшие на палубе фигуры – команда пострадала, но как будто, они были живы.

Кто-то выползал из надстройки. Но крови видно не было, зато уходящим в небо утесом, чернел шаттл-сборщик, который накануне забирал с судна гаппу.

Именно он издавал тот гудящий звук, принятый Головиным за шум трансформатора. От него же исходил запах паленой изоляции и тепло, как от отопительного радиатора.

А еще Головин увидел закопченные мостки, проложенные с шаттла на палубу «Киндзора». В некоторых местах она была ободрана ими до чистого металла и Марк вспомнил тот скрежещущий звук, когда мостки стыковались с судном.

Дальше темнота и Головин, будто уснул.

Он видел сны, но как-то отрывисто и время от времени, понимал, что уже не находится на борту «Киндзора». Но где?

– Как вы себя чувствуете, дружочек?

Голос рядом с Головиным прозвучал так неожиданно и отчетливо, что он резко дернулся, но тут же был отброшен на спинку кресла, поскольку его тело было зафиксировано специальной оснасткой.

– Не нужно пугаться, дружочек, вы среди друзей.

В первое мгновение Головин не сразу смог навести резкость – все вокруг было затуманено, словно он смотрел через запотевшее стекло.

Обстановка напоминала лабораторию или высокотехнологичное медицинское отделение. Неприятно кольнуло воспоминание о том, как его собирались разобрать, то ли на атомы, то ли на еще что-то. Там все выглядело похоже.